Если сегодня она сдаст позиции, хватит ли у нее воли завтра снова начать борьбу?
Гидеон прикоснулся к ней, и она утратила способность мыслить. Она готова была на все, только бы он прикоснулся к ней снова.
Гидеон, однако, не ушел, а свернул влево перед самой дверью и присел на пуфик возле двери и с яростью принялся стаскивать свои ботинки.
Чариз с облегчением вздохнула. Ее переполняла радость. Она едва могла в это поверить. Он решил остаться.
Более того, он подтвердил ее теорию о том, что на пике эмоций он свободен от своей фобии.
Он прикасался к ней, нес ее на руках. Не дрожал, не дергался.
Света в комнате хватало для того, чтобы она могла разглядеть, что он по-прежнему раздосадован. Раздражение выдавали его резкие движения и упрямо сжатые губы.
— Хочешь, чтобы я тебе помогла? — робко спросила Чариз.
— Не дави на меня, Чариз, — угрюмо ответил он, встал и направился к кровати.
Чариз подвинулась, освобождая ему место, и нырнула под одеяло. Интимность, созданная его сегодняшним присутствием, была сильнее, чем при вчерашней вынужденной консуммации.
Он лег в кровать, но не прикоснулся к Чариз.
— Ты не собираешься раздеться?
— Нет.
Господи, он даже перчаток не снял. Это казалось странным.
Он устроился удобнее.
— Гидеон…
Когда он повернул голову на подушке, она увидела, как блеснули его глаза.
— Спокойной ночи, Чариз.
В голосе его звучала обида. Ему не нравилось, когда им манипулировали. Когда принуждали к близости. Она не могла его за это осуждать.
Но он здесь.
Рядом с ней в постели.
Это ее первая победа. Теперь надо придумать, как разжечь в нем страсть, чтобы в следующий раз, когда они будут делить эту постель, он прикасался к ней.
Жаль, что она так мало знает о мужчинах. На помощь ей мог прийти разве что инстинкт. То, что произошло между ними прошлой ночью, было пропитано болью и стыдом. Но те чувства, которые Гидеон возбуждал в ней, должны найти свое выражение. В этом акте должно быть удовольствие. Недаром все люди стремятся совершить его?
Возможно, в скором времени Чариз это выяснит.
— Спокойной ночи, Гидеон, — сказала Чариз, обхватив себя руками, чтобы ненароком не дотронуться до него.
Глава 16
Со времен Рангапинди ужас и боль отравляли сны Гидеона. Этот сон принадлежал иному, благостному миру. Тонкие руки обнимали его. Нежная женская грудь была у него под щекой. Женщина дышала в одном с ним ритме.
Ощущение отверженности, которое испытывал он всякий раз, когда просыпался, исчезло.
