Правая рука Чариз вспорхнула к вороту платья. Она старалась держать голову прямо в жалкой попытке преодолеть стыд. Но она знала, что выглядит грязной оборванкой — избитой и беспомощной. Полная луна на ясном небе и фонарь с унизительной отчетливостью освещали следы побоев.
— Присаживайтесь, мисс Уотсон.
Сэр Гидеон достал с задника кареты складной стул и разложил его у нее за спиной. Он также передал ей шаль, от которой несло псиной.
Она с благодарностью опустилась на стул и накинула на плечи шаль. Затем робко протянула руку, показывая ее Акашу.
Нахмурившись, тот ощупал ее запястье. Несмотря на то, что он действовал ловко, демонстрируя навыки опытного доктора, Чариз поморщилась от боли.
— Растяжение есть, но перелома нет, — сказал он после осмотра.
Чариз почувствовала облегчение. Ей и так предстояли не самые легкие три недели, но перелом руки осложнил бы ситуацию. Слава Богу, Хьюберт перестал ее бить, как только она потеряла сознание.
Акаш ощупал ее кисти, предплечья и шею, после чего с особой осторожностью ощупал лицо.
Он прикасался к ней с деловитостью профессионального врача, и постепенно напряжение покинуло ее. Она стала замечать то, что происходило вокруг. Талливер занимался лошадьми. Гидеон снял с задника кареты кожаный саквояж и молча поставил его перед Акашем. Отвернувшись, он принялся разводить костер.
Попытавшись как-то отвлечься, чтобы не чувствовать так остро холод и боль, Чариз наблюдала затем, как работали затянутые в перчатки руки Гидеона.
Глядя на сэра Гидеона, Чариз испытывала непонятное волнение.
— Простите, мисс Уотсон.
Акаш, державший ее за плечи, поднял руки.
Она покачала головой:
— Ничего.
Она покраснела, когда осознала, что Акаш видел, на кого она смотрит. Распрямившись на шатком стуле, она постаралась взять себя в руки и дышать ровно.
Когда она посмотрела на своего врачевателя, сочувствие в его глазах заставило ее сжаться. Он был видным мужчиной. Но его благовидная внешность вызывала в ней отклик лишь эстетического свойства, как бывает, когда смотришь на чей-то красиво написанный портрет.
Совсем не такую реакцию пробуждал в ней сэр Гидеон.
Гидеон отошел от костра и растворился в темноте. Вернулся он с жестяным котелком, который подвесил над огнем. Она так увлеклась наблюдением за ним, что не услышала журчания ручья неподалеку. За ее спиной Талливер что-то ласково шептал лошадям.
Как только подогрелась вода, Акаш влажной тряпицей стер с ее опухшего лица грязь и кровь.
