Но усталость взяла свое, и она в изнеможении опустилась на табурет."
"Сэр Гидеон достал из кареты большую плетеную корзину со снедью. В животе у нее заурчало. Чариз стало мучительно стыдно за себя. Сводные братья держали ее на голодном пайке в надежде, что голод заставит ее покориться их воле.
Трапеза прошла в молчании. Все четверо расселись у огня. Костер весело потрескивал. Чариз была готова к тому, что ей начнут задавать вопросы, но этого не произошло. Согревшись и насытившись, Чариз почувствовала себя виноватой перед этими людьми.
Кусок пирога не полез в горло. Она отодвинула его от себя.
— Вам лучше? — спросил Гидеон.
Во время трапезы он пристально смотрел на Чариз, она сидела с другой стороны костра.
— Да, спасибо.
Она удивилась, осознав, что так оно и было. Лицо уже не жгло так сильно, рука немного ныла, но не отнималась от боли.
Чариз потягивала кларет из дорожной кружки сэра Гидеона. Мужчины пили прямо из бутылки, и она испытывала удовольствие, представляя, что прикасается губами к тому месту, к которому в свое время прикасался Гидеон.
Почти как поцелуй. При этой мысли губы Чариз задрожали. Чариз покраснела, поймав себя на том, что мечтает об этом.
После ужинаТалливер вернулся к лошадям, а Акаш и сэр Гидеон погасили костер, вымыли посуду и убрали в корзину остатки еды. Чариз нахмурилась. Принадлежит ли Гидеон к ее кругу, если не чурается черной работы? Такое впечатление, что ему не нужен даже элементарный комфорт. Ее сводные братья ни за что не унизились бы до мытья посуды.
Едва ли они смогли бы развести костер. Не барское это дело.
Отношения между ее спутниками тоже были для нее загадкой. Талливер вел себя с Гидеоном и Акашем скорее как друг, а не как слуга. Акаш тоже, очевидно, находился в подчиненном положении по отношению к Гидеону, однако они общались как равные. Гидеон открыл для нее дверцу кареты, но снова не стал ей помогать войти в нее. Джентльмен сделал бы это машинально, как нечто само собой разумеющееся.
За него это сделал Акаш. С висевшей на перевязи рукой, в тяжелом пальто на плечах, она не смогла бы забраться в салон самостоятельно.
— Благодарю вас, Акаш, — пробормотала Чариз и даже не заметила, когда он отошел.
Взгляд ее был прикован к сэру Гидеону, который ждал снаружи. Луна скрылась за тучами, и его лицо представляло собой игру света и тени. По-прежнему красивое, но зловещее.
Чариз поежилась.
— Кто вы? — шепотом спросила она, опускаясь на сиденье.
