Он положил ладонь на ее щеку и долго смотрел ей в глаза.
— Так не всегда бывает, Чариз.
Он замолчал, и она увидела, как судорожно дернулся его кадык.
— Я никогда не испытывала ничего похожего на то, что было сейчас у нас.
Она сморгнула слезы.
— Я рада. Хочу, чтобы ты был моим навеки.
— Давай не будем искушать судьбу, — сказал Гидеон.
Он наклонился и поцеловал ее в шею. Жар вспыхнул в тот момент, когда он прикусил чувствительное нервное окончание, поднимающееся от плеча. Чариз закрыла глаза. Но даже если желание вновь заявило свои права на нее, ответ его встревожил Чариз.
Глава 21
— Сейчас полночь, — тихо сказал Гидеон.
От его теплого дыхания колыхались завитки у нее на голове. Она сладко зевнула.
Они сидели на кушетке в гостиной у растопленного камина.
— Не хочешь пойти в постель? — спросила Чариз, потершись щекой о его плечо.
Эта физическая близость до сих пор воспринималась ею как чудо. Она никогда не принимала ее, как должное.
— Я всегда хочу в постель.
После стольких дней разнузданного распутства девушка должна бы утерять способность краснеть.
Однако щеки ее зарделись.
— Ты ненасытен.
— По крайней мере в том, что касается тебя.
За последние несколько дней Гидеон, как она отметила, стал менее напряженным. Он выглядел моложе, стал спокойнее. Возможно, потому что тогда, когда он не занимался с ней любовью, он спал. Она подозревала, что так сладко он не спал года два, а то и больше. Он вел полную опасностей жизнь еще задолго до того, как угодил в лапы набоба Рангапинди.
Но, даже если улыбался он чаще и светлее, в глазах его по-прежнему была печаль. И, как ни больно ей было это осознать, она не верила, что эта печаль когда-нибудь безвозвратно исчезнет.
С той ночи, когда Гидеон показал ей, как могут наслаждаться мужчина и женщина, они редко покидали комнаты. Ни Феликс, ни Хьюберт так и не появились, из Пенрина не приходили тревожные вести. Гостиничные служащие убирали в их номере, приносили еду, готовили ванну. Гардероб Чариз полностью обновился. Оставшиеся предметы туалета доставили этим утром.
Гидеон вызвал нотариуса и с его помощью был составлен документ, на законных основаниях защищавший ее от притязаний сводных братьев. Теперь ее состояние официально принадлежало ему, по крайней мере до конца июня, когда оно должно быть возвращено ей.
Чариз надеялась, что произошедшие в психике Гидеона изменения позволят ему свободнее общаться с другими людьми. Но до сих пор ничего обнадеживающего она, увы, не заметила.
