Как только я получу свои деньги, мне до вас обоих не будет никакого дела. Хотя готов поспорить, что Тревитик будет проклинать тот день, когда связался с сумасшедшей дочкой графа Марли."
"Она пропустила оскорбление мимо ушей.
— Помни мои слова. Я знаю, что вы с Хьюбертом не прочь продемонстрировать свою удаль, издеваясь над беззащитным.
Пустив коня в галоп, она поскакала по скользкой тропе вверх, из лощины. Прижимаясь к спине коня, она слышала, как сердце ее выстукивает одно и то же: «Гидеон, дождись меня».
Глава 23
Наверху ветер ревел как разъяренное чудовище. Дождь хлестал с неистовой силой, струи пробивали толстую шерсть пальто, словно тонкий муслин. Чариз промокла до нитки, холод пробирал ее до костей, но этот холод был ничто в сравнении со страхом, который ее терзал. Она очень боялась за Гидеона.
Конь под ней заржал и попытался сбросить ее, когда она повернула на узкую тропинку, ведущую в Пенрин. Она в гневе замахнулась на него, но животное было слишком напугано, чтобы успокоиться.
— Прошу тебя, ну, пожалуйста, веди себя хорошо. Ради меня, — всхлипывая, повторяла Чариз, сжимая бедра, чтобы удержаться на спине уворачивающегося животного.
Руки ее устали дергать за поводья, не давая коню вернуться туда, откуда он пришел.
Гидеон нуждался в ней. Дорога была каждая минута. Она должна заставить коня подчиниться ей.
В конечном итоге конь все же поскакал в нужном направлении. Плечи у Чариз сводило от боли при каждом вздохе. Она прижималась к шее коня, шептала ему на ухо, уговаривала, хотя знала, что порывистый ветер уносит прочь ее слова.
И все это время сердце ее отстукивало молчаливое послание Гидеону.
«Дождись меня, любимый. Жди меня. Жди меня».
Внутри у нее тоже бушевала буря. Буря, вызванная страхом. Не страх за себя терзал ее, страх за мужа. Удастся ли ему справиться с демонами? Что делают с ним Феликс и Хьюберт? Где они намерены держать его? Господи, только бы не в какой-нибудь темной дыре, которая напомнит ему о Рангапинди.
Чариз продолжала двигаться наугад.
Дождь превратил ее одежду в тяжелые мокрые доспехи, которые отбирали тепло вместо того, чтобы согревать. Коса, уложенная вокруг головы, намокла, отяжелела и упала, мокрые пряди лезли в глаза. Дрожащей рукой она то и дело смахивала волосы с лица. Буря превратила день в ночь. Небо освещали лишь сполохи молний, сопровождаемые грозовыми раскатами.
Конь отчаянно заржал и встал перед некогда мелкой, но из-за ливня ставшей полноводной речкой.
