И только тогда, получив благословление от своих погибших друзей, Гидеон сделал тот самый шаг, который пугал его сильнее всего.
Он задумался о том, как обустроить жизнь в Пенрине вместе с Чариз и, если Бог будет милосерден к ним, детьми. Маленькими Тревитиками, которые наполнят дом смехом и любовью. Эта надежда была для него как маяк, не давала пасть духом. Он хотел построить новую жизнь на фундаменте любви, которая уже была между ним и Чариз и которая, в чем он не сомневался, будет тем ярким путеводным огнем, который осветит их жизненный путь на многие — многие годы.
Если она согласится.
Он до боли сильно сжал ее руку.
— И я думал о тебе.
— Я надеялась на это, — робко сказала Чариз, и Гидеон увидел в ее глазах слезы.
— Я думал о том, как сильно люблю тебя, и каким я был самодовольным упрямым ослом. — Он замолчал. Слова давались ему с трудом. — Прошлой ночью я осознал, что дошел до предела самопожертвования. Представить свою жизнь без тебя я просто не мог.
Она подняла свободную руку и прикоснулась к его груди как раз там, где гулко билось его сердце.
— О, любимый, тебе не придется жить без меня.
— Чариз, я не могу обещать тебе, что я излечился. Я ничего не могу обещать тебе, кроме моей вечной любви. Но ты должна знать, что я никогда не оставлю тебя по своей воле. Ты моя навеки.
— Гидеон, я люблю тебя. Ты любишь меня. Это — самое главное. А теперь вези меня в Пенрин и люби меня до бесчувствия.
— Иди сюда, Чариз. Если я не поцелую тебя, то сойду с ума.
Она, смеясь, упала в его объятия. Гидеон поднял ее, усадил на Хана, затем прыгнул в седло позади нее.
— Держись! — крикнул он и галопом помчался в Пенрин.
Хан притормозил перед входом в дом. Копыта его стучали по каменной мостовой. У Чариз кружилась голова. Гидеон мчал ее так, что пейзаж сливался в размытую цветную полосу.
Конюх поспешил к ним, чтобы увести Хана на конюшню. Гидеон спрыгнул сам и опустил на землю Чариз. Но едва она коснулась земли ногами, как он вновь подхватил ее на руки.
— Гидеон! — воскликнула она, когда Гидеон, широко шагая, понес ее к парадной двери, которая открылась перед ними словно сама собой.
Сердце ее бешено билось. Она чувствовала себя так, словно ее похитили. И это было необычайно волнующее ощущение.
— Я задыхаюсь.
— Я тоже. То ли еще будет, — пообещал он тихо.
Чариз обвила рукой его шею, когда он прошел мимо горничной, присевшей в реверансе. Той самой, которая открыла перед ними дверь. В несколько шагов он пересек темный холл и понес ее наверх, в свою спальню.
