И судя по тому, что Гидеон сумел прочитать между строк всего этого юридического словоблудия, дом его совсем обветшал.
Ни его отец, ни старший брат, насколько Гидеон понимал, не проявляли особых талантов в управлении имением. Едва ли что-либо изменилось с тех пор, как ненавистный младший сын сэра Баркера Тревитика уехал в Азию и пропал там. До того, как сломать себе шею в пьяном угаре во время охоты, сэр Баркер даже не знал, жив ли его второй сын или мертв. Впрочем, его это едва ли волновало. В то же время он был уверен в том, что фамильное достояние перейдет в надежные руки Гарри.
Как имногое другое, связанное с возвращением Гидеона в Англию, известие о смерти его отца и брата не очень расстроило его. Ни тот ни другой никогда не питали к нему теплых чувств, а Гидеон не был настолько лицемерным, чтобы делать вид, будто скорбит об их уходе из жизни. О двух людях, живших в одном доме с ним, он думал с жалостью, поскольку они растратили свою жизнь на распутство и пьянство.
— С тех пор как вы уехали, в доме никто не живет?
— Мой старший брат жил там до прошлой зимы, а потом скоропостижно скончался.
Гидеон старался говорить спокойно, не выдавая своих эмоций.
— Соболезную вам, — прошептала Чариз.
— Мы не были близки.
Это еще мягко сказано. Дикие звери получали более нежное воспитание, чем два юных Тревитика.
— Это тоже достойно сожаления. Семья — это важно.
— Не для меня, — язвительно произнес Гидеон. — Не думаю, что ваш личный опыт много лучше моего.
Она поджала губы.
— Жестокость моих братьев не может разрушить мою веру в общечеловеческие ценности.
Я не стала бы отдавать им в руки такой козырь. Им меня не сломить.
— Вы храбрая женщина.
И эта храбрость ей сейчас пригодится. Он помолчал, собираясь с духом. Он должен сообщить ей еще кое-что.
— Мы будем жить по-холостяцки, мисс Уотсон. Я, Талливер, несколько слуг. Через пару дней вернется Акаш.
Чариз прикоснулась к щеке, покрытой синяками. Этот жест говорил о неуверенности и невольно привлек его внимание к ее лицу. Этим утром и синяки, и опухоль спали.
Намек на ее настоящие черты проглядывал, словно в мутном зеркале. С тяжелым сердцем Гидеон вынужден был признать, что мисс Уотсон может оказаться красавицей.
Когда он увез ее из Уинчестера, о ее внешности он не думал. Для него она была человеком, нуждающимся в помощи. Последнее, с чем он хотел бы иметь дело, так это с привлекательной особой женского пола. Она была бы лишь болезненным напоминанием о том, чего у него никогда не будет.
