— Да, так оно и есть.
Голос его звучал спокойно. Нарочито спокойно, как подумала Чариз. Несмотря на то что его выразительное лицо оставалось бесстрастным, она не могла не заметить напряженности во всей его худощавой фигуре.
— Я спрашивал себя, изменился ли он. Нет, не изменился.
Чариз нахмурилась, смущенная бурным водоворотом чувств и эмоций, угадывавшимся под нарочитой бесстрастностью. Казалось, он совсем не рад возвращению в отчий дом, который покинул много лет назад.
— Как вы могли вынести такую долгую разлуку с этим местом?
Лицо его потемнело от внезапно нахлынувших чувств.
Глаза вспыхнули огнем, когда он встретился с ней взглядом. Это продолжалось не больше секунды. Потом он отвел глаза и снова устремил взгляд на дом.
— Как я мог решиться вернуться сюда? — пробормотал он.
— Вы говорите так, словно ненавидите этот дом, — потрясенная, произнесла Чариз.
Он покачал головой, и прядь черных волос, упала ему на лоб.
— Нет, я люблю его. Это усложняет ситуацию.
Сэр Гидеон стремительно обернулся и зашагал назад, к карете.
Чариз смотрела ему вслед. Создавалось впечатление, что он не в силах больше смотреть на землю, доставшуюся ему по наследству. Чариз заметила, когда маска спала с его лица, и она увидела на нем тоску, от которой у нее защемило сердце.
Чариз все бы отдала за то, чтобы понять сэра Гидеона. Чтобы он счел ее достойной его доверия. Если бы она знала, как облегчить его страдания.
Но она для него чужая. Случайная гостья в его жизни.
Она для него ничего не значит.
Чариз взглянула на Талливера, наблюдавшего эту сцену с обычной невозмутимостью. Возможно, с пониманием и, возможно, с жалостью.
Кого он жалел? Сэра Гидеона? Или трогательно влюбленную в него мисс Уотсон?
— Вы бы тоже вернулись в карету, мисс — мягко сказал он. — Нам еще осталось около мили пути.
Чариз, понурившись, поплелась следом за Гидеоном в карету. Талливер пустил лошадей в галоп. Гидеон смотрел в окно.
Небо уже окрасилось багрянцем, когда они въехали под выщербленный каменный свод на мощеный двор перед домом.
При близком рассмотрении дом оказался сильно обветшавшим и запущенным. Однако сердце Чариз уже принадлежало этому дому. Дом ее очаровал, и ничто не могло разрушить эти чары. Ее чувство к дому было сродни тому чувству, которое она питала к его хозяину.
— Некоторые постройки сохранились с пятнадцатого века, но большая часть их принадлежит эпохе правления Елизаветы.
