Гидеон не скрывал своего отвращения к подобному образу жизни, чем и создавал почву для конфликтов.
Воспоминание о беспробудно пьющем Гарри отозвалось в его душе искренней скорбью. Брат его был высок и красив, как норманнский бог. Он был туп как вол, но добр.
Все зло в их семье шло от отца."
"Полетт судорожно сглотнул, когда призрак Гарри, зависнув на мгновение в воздухе, растаял.
— Теперь все будет хорошо, когда настоящий Тревитих взял в свои руки бразды правления.
Господи, сколько еще он сможет выдержать? Надежда и радость, светившиеся в глазах Полетта, заставили Гидеона болезненно поморщиться.
Он не заслуживал этого безоговорочного радушия.
Стараясь не встречаться глазами со стариком, Гидеон повернул голову к карете. Он заглянул в окно, туда, где, прячась в тени, сидела Сара.
— Выходите, мисс Уотсон.
Когда Чариз появилась, Полетт с любопытством посмотрел на нее:
— Вас можно поздравить, сэр Гидеон?
Если мужчина путешествует с одинокой женщиной, эта женщина должна играть определенную роль в его жизни.
И этих ролей не так уж много. Родственница? Но Полетту было доподлинно известно, что Гидеон — последний в роду. Оставались роли жены или любовницы. Гидеон подавил мрачный смешок. Он бы многое отдал за то, чтобы быть нормальным. Достаточно нормальным, чтобы иметь любовницу. И если бы это было так, его любовница выглядела бы, черт возьми, куда лучше, чем мисс Уотсон. Как бы низко ни пали Тревитики, они всегда заботились о том, чтобы дамы их сердца были прилично одеты.
Девушка жалась к Гидеону.
Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она подняла воротник пальто, пряча в него лицо, и плечи ее были опущены.
Ему было слишком знакомо чувство стыда, чтобы он мог спутать его с чем-то иным. Ему было тяжело видеть, как низко пала духом та, чьи гордость и мужество неизменно вызывали у него восхищение. Она прятала следы от побоев, словно они марали ее. Более того, она, должно быть, знала, что ее добродетель под сомнением.
Она молча ждала, потупив взгляд. Бедная Сара. Надломленная.
Одинокая. Беспомощная.
Насилие братьев навлекло на нее позор. Этот мир ничего не прощает. Как, должно быть, ей неприятно быть во всем зависимой от чужих людей. В этом глухом краю ей некуда бежать, негде спрятаться.
Он скользнул взглядом по немногочисленной челяди. Отцы, деды и прадеды этих людей служили Тревитикам. С Пенрином их связывали давние и неразрывные узы. Гидеон расправил плечи и словно вытянулся. Он знал, что такое повелевать, и голос его звучал властно.
