Он отпустил стул и стал мерить шагами комнату. Остановившись возле письменного стола, он взял в руки бюст Платона и сделал вид, будто рассматривает его.
— Я пойду наверх. Я… я не голодна сегодня.
Он окинул ее тяжелым взглядом.
— Я знаю, что сейчас вы меня ненавидите. Но прежде, чем вы уйдете, нам надо кое-что обсудить.
— Это не может подождать?
— Нет, — заявил он решительно.
Чариз удивленно обернулась.
— В чем дело?
— Я сразу понял, что собой представляют ваши сводные братья. Скоты, рядящиеся в джентльменов.
— Мы в силах победить этих скотов.
— Да. — Он помолчал. — Но, боюсь, меры придется принять более радикальные, чем мы с вами могли себе представить.
Она подалась вперед, схватившись за подлокотники кресла.
— Вы собираетесь их убить?
Гидеон тихо рассмеялся.
— Какая же вы все-таки кровожадная. Нет, я не собираюсь их убивать. Разве что в качестве самой крайней меры. У меня нет желания болтаться в петле, когда все это кончится.
— А это когда-нибудь кончится?
— Да. — Он замолчал. — И нет.
Чариз нахмурилась.
Она не понимала, к чему он клонит.
— Вы говорите загадками.
С неожиданной живостью Гидеон отпрянул от стола и стремительно подошел к окну. За окном во тьме шумело море. Ее признание в любви никуда не исчезло, оно по-прежнему висело в воздухе, делая его тяжелым и душным. Чариз полагала, что теперь так и будет всегда. И вновь она отчитала себя за импульсивность.
Несколько секунд прошли в тяжелом молчании. Затем он повернулся к ней. Лицо его было пугающе мрачным и серьезным.
— Есть только один способ, каким я могу оградить вас от опасности.
Она распрямила спину. Одной рукой она сжимала материнский кулон, словно то был талисман, хранящий ее от сил зла.
— Вы собираетесь меня увезти?
— Если они нашли вас здесь, на другом конце Англии, то найдут вас, куда бы мы ни уехали. Мы можем бежать, если вы хотите, но я не стал бы оценивать наши шансы высоко, если каждый магистрат в стране против нас.
— И люди вас узнают.
— Будь проклята моя известность.
— Ваша известность спасла нас от обыска.
— Верно.
— Если мы не можем убежать от них, что еще мы можем сделать? Я могу уехать одна.
Она замолчала. Речь давалась ей с трудом. Она терпеть не могла просить. Но, что еще хуже, она не могла и подумать о том, чтобы покинуть Гидеона.
— Если бы у меня было хоть немного денег, я могла бы найти где-нибудь комнату. Даже в Лондоне. Речь идет всего о паре недель.
Он помрачнел.
— Только через мой труп.
Страх, что сдавливал ее горло, отпустил.
