Пленница Лютого

И тело немеет всё разом.

Лютый – сплошная болезнь.

Я шарю пальцами по стене, выключая свет. Вовремя, перед тем как мужчина стягивает с меня свитер. Без нежности и промедления, просто дёргает ткань вверх, заставляя поднять руки. Я сама не лучше.

Стоить откинуть страх, принять неизбежное, как становится намного легче. Все предохранители сгорают во взрывах, никаких больше ограничений и лишних мыслей. Хорошо.

Забираюсь ладонями под рубашку, веду по кубикам пресса. Почему раньше так не делала? У меня под пальцами сплошной гранит, раскаленные на солнце камни.

Царапаю кожу, получая рычание на ухо. И ещё раз, дразню хищника, с трепетом жду, когда мне шею свернут за такое.

– Ниже потрогай.

И ни капли просьбы в его голосе, сплошной приказ. Руки сами ложатся на его джинсы, провожу поверх ткани. Надавливаю на ширинку, наслаждаясь тем, как плоть твердеет от моих касаний. Мне разрешают играть и оттягивать время, чем я и пользуюсь. На всю отрываюсь.

Я не медлю, не думаю, просто расстегиваю молнию, запускаю пальцы в боксеры мужчины.

Обхватываю его член, тот прожигает ладонь жаром, дергается, когда я касаюсь нежной уздечки.

Это привычно, знакомо. Так просто.

Сталкер толкается в мою руку, языком проникает в рот. Целует жарко, словно вылизывает изнутри. Его язык касается нёба, сталкивается с моим, отпечатывает в крови вкус мужчины.

– Лютый!

Возмущаюсь, когда он резко меня разворачивает, толкает в стену и тянет мои джинсы вниз. Грубо, даже не думая о том, чтобы расстегнуть пуговицы.

Мужчина надавливает на поясницу, заставляет выгнуться, а в следующую секунду заполняет меня.

Толкается во всю длину, прелюдия закончена. Остались остервенелые движения, хватка на коже, тяжелое дыхание, которое у нас одно на двоих. Ток ползёт по венам, бьется, окручивает.

Я упираюсь ладонями в стену, держусь, иначе рухну вниз. Или нет? Лютый держит крепко, он впивается пальцами в бедро, двигает на себя. Натягивает меня в бешеном ритме.

Выбивает из меня стоны и весь кислород, никой нежности и трепетности касаний.

Лютый показывает, что я ему принадлежу, полностью, без остатка. Он может трогать меня, сжимать, кусать плечи, а потом языком проводить по загривку.

У меня всё горит внутри, пламенем обрушивается на лоно. Болью вспыхивает под ребрами, когда Лютый слишком сильно сдавливает. Будто точно знает, где у меня ушибы после падения. Неприятные отголоски терзают, но только сильнее разгоняют наслаждение.