Пленница

Адам поднимает глаза, я в это время делаю несколько глотков. Я знаю, что платье короткое, он видит мое белье.

Хрипло смеется.

Мягко сжимает мою лодыжку. Его ладонь очень теплая, твердая. Я немного дрожу, когда он берется за тонкий ремешок и застегивает замочек. Я меняю ноги и он делает то же самое. Целует мое колено, внутреннюю часть бедра. Поджилки трясутся.

- Тебе холодно? - усмехается Адам.

- Это бабочки в животе.

- И что они?

- Выбились из сил порхать.

Он так тащится от моего тела, что не упиваться этим не мыслимо.

Через минуту Адам любит меня у стены да так, что шампанское расплескивается, а ноги дрожат. Резко, сзади. Быстро-быстро. А кончив, звонко шлепает по заднице. Стягивает презерватив, шумно дышит, ударяет ладонь по косяку ванной. А вернувшись, целует в шею. Я, запыхавшись, делаю еще один большой глоток. Голова кружится, я бросаю взгляд в зеркало, поправляю прическу, платье. И выхожу на лестничную площадку.

В машине он сразу закуривает сигарету и мы выезжаем со двора. Быстро минуем город и устремляемся по трассе в полную темноту.

Музыка орет. Его руки на руле немного подрагивают. Адам молчит, как обычно по большей части. Взгляд по-прежнему пустой. Вижу, что мой любовник «не согрелся». Не хватило чего-то. Обычно после секса его лицо розовеет, сейчас он по-прежнему бледный.

Я кладу руку на его бедро, поглаживаю. Провожу по ширинке, мягко сжимаю, чувствуя, как член снова наливается."

"- А ты не хочешь выпить? - показываю ему свою бутылку. - Пару глотков хотя бы?

Она пуста всего на треть, а я уже шальная царица.

Мне мало надо.

Адам качает головой, делает звук тише.

- Мы могли бы взять такси и ты бы расслабился, - настаиваю я.

- Не, малыш. В этом состоянии алкоголь лишь усугубляет. Ты на меня не смотри в этом плане, отдыхай. Я посижу малям-с и отойду. Договорились?

- Было стремно? - спрашиваю.

- Когда?

- Там шиномонтажки горели, ты мимо, наверное, проезжал.

Его губы растягиваются в нерадостную улыбку.

- Да, хорошо горело. Воняло — пиздец, бедные соседи.

Машина теряет скорость, мерс съезжает на обочину.

Тишина здесь такая, что страшновато становится. Тьма кругом. Я тянусь к Адаму, касаюсь губами щеки, виска. Мочки уха. Уши у него перебитые, но я об этом стараюсь не думать и просто трусь. Веду губами ко рту, Адам отворачивается. Пульс частит. Мы оба громко вздыхаем.

- Отсоси у меня.

- Я так тебя ждала, переживала, - целую его в щеку много раз и наклоняюсь к паху.

Спустя минут десять мы бешено трахаемся на заднем сиденье.