Пленница

Моя вспотевшая спина липнет к кожаному покрытию. Ноги высоко задраны. Адам работает сверху. Он двигается так, что я задыхаюсь, и могу лишь кричать. Впиваться в его плечи ногтями. Я понятия не имею, где он сейчас мыслями находится — со мной здесь, в мерсе на полпути в Витязево, или снова и снова разносит чужое имущество, крошит битой кости. Мстя тем, кто посмел поднять руки на что-то, принадлежащее ему.

Его бедра работают ритмично и без устали, в нем дури столько, что нам до утра можно кувыркаться. При этом Адам так близко прижат ко мне, что мой клитор огнем горит от постоянного воздействия.

Каблуки нещадно рвут обивку потолка. Очередной оргазм растекается каленым железом внутри, я запрокидываю голову и уже не могу кричать. Стоны низкие, гортанные. Истеричные. Я задыхаюсь и хриплю, пока он отлюбливает. Пока идет на ускорение, пока я окончательно себя не теряю в агонии удовольствия.

Адам выходит из меня резко, сжимает член и кончает в презерватив. Моя грудь часто вздымается, и он быстро облизывает соски.

- Какая она, блядь, красивая, - бурчит невнятно, но я умудряюсь разобрать слова и улыбаюсь.

Ответить не могу, в горле пересохло, дышать больно. Мое тело как будто пластилиновое, я ошарашенно смотрю на этого мужчину и пугаюсь собственной мысли — с ним я готова попробовать все.

Тянусь за своей бедной бутылкой, делаю глоток.

- Ты из меня рано вышел, да? - спрашиваю, запыхавшись.

Он тянется к бардачку за интимными салфетками, и я шлепаю его по заднице. Он смеется и ругается:

- Нахальная девка.

Усаживается рядом, позволяя мне заняться гигиеной. Это все не очень правильно, конечно, только с этим чудовищем и можно так. Не любовью заниматься. Ебаться. Грязно, долго. На обочине в тачке.

- Тебе давления не хватает внутри меня?

- Что?

И да, я достаточно пьяна для этого вопроса.

- Ты снова вышел перед оргазмом, я заметила. Так было вчера и позавчера. Не узко тебе?

- А, это. Малыш. У тебя узко. Даже слишком. - Он вытирает пот на висках. - Врата рая и одновременно горячего ада.

Я хихикаю, и он берет мою руку. Сжимает, подносит к губам и целует ладонь.

Его израненные губы, доставляющие ласку, это что-то сердце разрывающее. Я провожу кончиками пальцев по его шраму. На ощупь он такой же грубый, как и на вид. Но сейчас, когда мое тело дрожит от удовольствия, когда я ощущаю себя легким перышком, я не чувствую страха. Только его былую боль.

Адам отводит мою руку.

- Прости. Он у тебя на лице, я не могу о нем не думать.