Пленница

Он двигается во мне быстро и нетерпеливо. Хватая меня за талию. И целуя. Целуя так, словно нет у него этот ужасного шрама, словно он сам собой больше не брезгует. Вот он такой, как есть, не скрываясь.

Я успеваю кричать и плакать, занимаясь с ним любовью в этом ужасном месте. Грея его взбесившуюся душу так, как только это возможно, пока не иссякаю полностью и на замираю, растворяясь в звуках толчков и его стонах.

Быстрая пульсация внутри повергает в шок. От эмоций немеют руки и ноги. И сама я задыхаюсь, глаза закрываю, пока он целует мой подбородок, шею, щеки.

Пока осыпает грубыми поцелуями.

Глава 48

Полгода спустя

Исса

Исса прижимает трубку к уху и выдает меланхолично:

- Алтай, привет, чем занят?

- Тренируюсь. Ты приехал? Рада должна быть дома, заходи. Я скоро буду.

- Заткнись, - шипит сидящая рядом Рада. - Просто закрой свой рот, окей? Я сама разберусь.

Исса усмехается. Непременно, рыба моя.

- Вообще-то она сидит в моей машине. Твоя дама сердца только что расфигачила ювелирку в нашем тэцэ.

На целую секунду становится тихо так, что он слышит биение ее сердца. Как у пойманного в смертельный капкан крольчонка. На эту секунду ему даже жаль ее становится.

Адам отмирает:

- Блядь. Погоди, что?

***

Спустя час Исса все также меланхолично курит на крыльце, любуется на волнующееся море.

Ветер усиливается, вечером будет шторм.

Хотя, судя по крикам, он уже вовсю фигачит.

Они двое ругаются так, будто двадцать лет вместе прожили. Исса с самого детства видел такое у родителей, и если это любовь, то пусть она нахрен катится из его жизни куда подальше.

Закуривает вторую.

- Ты не понимаешь?! Они отказались меня обслуживать! Так и заявили — покиньте, дескать, магазин. Обозвали бандитской подстилкой. Я что должна была сделать?! Молча уйти?! Меня оскорбили!

- Позвонить мне, например. Твою мать, Рада, поедем завтра в город, выберешь себе любые цацки!

- Я хотела те.

- Де ептиль!

- Какого черта они разговаривают со мной в таком тоне?!

- Я не собираюсь тебя воспитывать! - рявкает Алтай.

- А ты что творишь?! Тебе можно, а мне нет?!

Алтай выходит на улицу и достает сигарету, прикуривает. Костяшки его пальцев покрасневшие, на лице следы ссадин от последнего боя, в башке — хер пойми что. Смотрит вдаль. Помалкивает.

Все катится в пропасть с еще больше скоростью, чем десять лет назад.

Исса ровным голосом рассказывает новости.