Пленница

Внутри отклика ноль, но я понимаю, что надо. Прошло больше месяца, он ведь... мужчина. А еще он очень старается, действительно старается для меня, и я киваю."

"Горячий такой, еще более крепкий, чем раньше. Стальной, твердый, большой. Начал заниматься спортом же усиленно, бои эти ужасные, он словно на непрерывной сушке. Мышцы надулись, а движения — плавные. Огня в нем столько, что... вспыхнуть бы спичкой и рассыпаться! Боже, сколько в нем огня и энергии.

Он ничего не говорит мне. Вообще в последнее время молчит по большей части.

Трется носом о шею. Раздвигает мне ноги, целует лобок, нижние губы, смачивая их слюной. Потом накрывает собой и я чувствую проникновение. Мы так давно не занимались любовью. Как все это случилось, так и не трогали друг друга.

Он плавно входит в меня полностью, заставляя расслабиться и прогнуться. Руки дрожат. Боже. Как руки дрожат. Я быстро, нежно его глажу, обнимаю ногами. Такие сумбурные чувства. Боль, любовь, страх.

Я закрываю глаза, ожидая толчков, но он почему-то не двигается.

Целует меня в висок, в лоб. Потом в губы.

- Адам? - спрашиваю.

Он снова целует в губы, улыбается.

- Ты же не хочешь, - говорит он.

Вдребезги. Моей сердце снова в дребезги. Я добилась того, что ему тоже больно.

Адам чмокает меня в нос, рывком поднимается и уходит в ванную. Почувствовал. Все он почувствовал. Или актриса из меня дрянная, или этот боксер-монстр-убийца так сильно меня чувствует. Не обмануть его, не скрыть, не спрятаться.

Я поворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди.

Адам курит на балконе, потом ложится спать на другой стороне кровати, а рано утром уезжает в отель.

***

В следующий раз мы встречаемся спустя два месяца. Он приезжает по делам в город и приглашает меня на завтрак.

Одна мысль увидеть его скручивает, лишает воли. Я влажной ладонью сжимаю мобильник, плюхаюсь на диван и снова плачу. Потом подскакиваю и пулей несусь к шкафу. Нервничаю! Так сильно нервничаю, как будто это первая наша встреча.

Прежде чем определиться, я перемериваю с десяток платьев.

Все время кажется, что не подходит. То слишком празднично, то серо, то не привлекательно.

Мы встречаемся в кафе в центре, и все время во время встречи мое сердце колотится так, что я дышать больно. Слежу за ним неотрывно, глазами поедаю.

Он рассказывает, что заканчивает возню с судами — куча, тонна, вселенная бюрократии. Делится планами по отелю в Архызе. Мы болтаем о том, чем хорошо и плохо название «Утес свободы».