Пленница

Такой персонаж, конечно... - он снова усмехается. - Давно подобных не видел. Я думал, они вымерли. Ты слышала речь?

- Как из музея, да. Или фильма про ментов. Может, оставить все как есть?"

"Алтай включает фонарик ярче, мы читаем матерные слова, которыми разрисован вагончик. Уличные художники не стали себя сдерживать. Он заглядывает в окно, просвечивает, что там внутри.

- Я могла бы его перекрасить завтра. Чтобы не смущать туристов.

- Это чужая собственность.

- Ну да, верно.

- Если хочешь, иди спать. Я закончу сам.

И мне бы пойти спать, честное слово, причем одновременно со святошей, но после всего того, что я узнала о папе, я чувствую себя слишком беспомощной и жалкой.

Да, пойти спать, - было бы лучшим решением, но вместо этого я помогаю Алтаю организовать поджог таким образом, чтобы можно было оштрафовать хозяина.

Вагончик быстро и бодро загорается. Пахнет краской, металлом и бензином.

Мы присаживаемся на безопасном расстоянии прямо на землю и наблюдаем за костром. Я поднимаю глаза вверх, на магическую россыпь звезд Млечного пути.

Наверное, городские жители, родившиеся в мегаполисе и не выезжающие за его пределы, и не представляют как прекрасен космос.

Очень тихо. Спокойно. Немного даже одиноко, но мне нравится. Я ощущаю себя смелой. Немного, правда, потряхивает от адреналина и осознания того, что я совершила преступление. Кожа горит. В душе все сжимается. И все-таки...

Алтай сидит рядом и молчит, неотрывно смотрит на огонь, и у меня получается его рассмотреть. Если бы не шрамы, наверное.

.. когда-то... его можно было бы назвать симпатичным. Правильный профиль, ровный нос, подбородок. Но уши... Боже. Языки пламени играют тенями на его лице, придавая тому дьявольское выражение.

- Мы подожгли вагончик, - шепчу я.

Алтай усмехается уголком разорванной губы и меня передергивает. Достает четки, перебирает их громко.

- Мы подожгли чужой вагончик! - повторяю я вполголоса.

- Тебе надо было идти спать одновременно с Иссой.

- Грязные дела в вашей банде именно на тебе?

- Хм.

Зачем марать все руки, если можно ограничиться парой?

- А можно личный вопрос?

- Если только не про кровь девственниц. - Он облокачивается на руки.

- Нет, - прыскаю. - Почему именно отельный бизнес?

Пожимает плечами.

- А почему нет?

- Но все же? Мой папа... тот самый дядька, который танцевал с полуголыми проститутками, говорил, что ты закончишь в тюрьме.

Алтай мешкает пару секунд, будто обдумывая ответ.

- Я... всегда много работал физически.