Пленница тирана

Моей крови! И будто чувуствую, как огромные зубы сжимаются на моих ногах! Боже! Неужели это — и вправду, на самом деле!

— Ты не услышала, — рука провела по моим волосам, так, что по ним тут же прошел разряд тока. Не жестко, даже за волосы не дернул, — но из кошмара, где я в главной роли купаюсь в бассейне с крокодилами, так и не выдернул.

— А? — вздрагиваю.

Он сейчас — о чем?

О сексе?

Мамочки, — его что, — такие вот картинки возбуждают? Или крокодилы?

— Молчать и покоряться, — голос становится тихим, вкрадчивым, хрипотцы слышится еще больше, — но от этого ни капельку не менее страшно.

"— Раздевайся и становись на четвереньки, — делает шаг назад, отпуская меня.

Ну да, — можно подумать, я теперь куда-то денусь. Или он, сзади, на расстоянии шага, — или крокодилы, в двух шагах впереди.

— И слова чтоб от тебя не слышал.

Тело будто одеревенело, — как и все я внутри, наскозь.

Глядя перед собой немигающими глазами, ничего не видя, сбрасываю ошметки прозрачной ткани и опускаюсь вниз.

— Раздвинь ноги, — раздается сзади его хриплый голос.

И я послушно раздвигаю их, зажмуриваясь.

Стараясь не думать, не видеть, не чувствовать, — отключиться полностью от этой жуткой реальности, в которой и впереди меня и позади — один только жуткий кошмар.

Звук расстегиваемой сзади молнии кажется мне оглушительным.

Его руки ложатся на бедра, резко дергая на себя, — и огромный член начинает давить между ягодиц.

О, нет! Нет, нет, нет! Мамочки! Он меня сейчас, что, — ТАМ возьмет??? Нет, я этого не выдержу, просто не вытерплю такой боли! Если уж естественным путем все было так, словно меня разрывают!

Инстинктивно дергаюсь вперед, скребя по кафелю и без того уже обломанными ногтями.

Чувствую жесткие волосы его паха на коже ягодиц.

Горячую, пульсирующую плоть, скользящую между ними.

Он раздвигает их, пусть и не резко, а мне уже выть хочется, — приходится закусить губу, чтобы не издавать звука.

Член упирается между ягодицами, которые тут же сжимают его руки. Даже сейчас, вот так кажется, что меня распирает нечто огромное! А что будет, если он войдет? Туда?

Скользит вверх-вниз, а я с каждым движением напрягаюсь все больше, — и тело уже не просто болит, его ломит от этого бесконечного, безумного напряжения.

— Тссссс, — шепчет сзади его тихий голос. — Жрать, в отличие от них, я тебя не собираюсь. И калечить тоже.