Пленница Зверя

– Никому и никогда нельзя показывать свою слабость! Родителей ты не вернешь, а вот разозлить Зверя можешь! Ты хочешь разозлить Зверя, Милана?

При упоминании Даяна я будто трезвею, но всего на миг, но этого становится достаточно, чтобы кивнуть.

– Я тоже потерял родителей в твоем возрасте. Это больно, но жизнь не заканчивается. Нужно быть благодарной за то, что их участь обошла тебя стороной. Будешь умной – она вообще тебя не коснется.

Снова киваю, хотя мне все равно. Пусть хоть прямо сейчас убьют – неважно! Все теперь абсолютно неважно.

Мы заходим в салон, и Бакир усаживает меня на диванчик. Он не просит оставаться на месте, наверное, знает, что я не сбегу. Кажется, это единственный человек в окружении Зверя, которого я не боюсь. Ему хочется доверять.

– Я видел здесь рядом кафе, – мужчина возвращается ко мне очень скоро. – Ты так и не успела пообедать.

– Я не хочу есть, – пересохшими губами едва слышно произношу я.

– Я не спрашивал чего ты хочешь, а констатировал факт. Это разные вещи, – отзывается на мои слова Бакир.

Не хочется спорить, поэтому я вкладываю свою ладонь в его, и мужчина помогает мне подняться с диванчика.

Мы выходим из салона. На улице стало как-то промозгло. Дождь совсем разошелся. Бакир снимает жилетку, и накрывает ею меня. Сам уверенно топает под дождем совсем не опасаясь промокнуть.

Кафе, действительно, оказывается рядом. Там приятно пахнет свежей выпечкой, и уже полно народу. Мы занимаем столик у окна, а потом Бакир делает заказ.

Все делаем молча, но это даже хорошо. Молчание сейчас как спасительная соломинка. Я очень надеюсь, что так будет и дальше, но у правой руки Зверя на меня совсем другие планы.

– Почему вы прятались? – ни с того ни с сего спрашивает меня он.

– Что? – его вопрос мне не очень понятен.

– Твои родители были в бегах. Почему? – повторяет он.

– А разве вы не знаете? – я ухмыляюсь.

– Я знаю, – отвечает мужчина, откинувшись на стуле. – Мне важно понять о чем знаешь ты.

– Мне никогда не докладывали, – слезы снова начинают собираться в глазах. Весь этот разговор напоминает мне о том, что моих любимых отца и матери больше нет в живых. – Я была ребенком! – вырывается из меня неоправданно громко. – Стали бы родители рассказывать подростку о своих проблемах?! – говорю уже спокойнее, но скрыть раздражение не получается.

– Это очень важно, Милана.