Пленник ее сердца

Голос ее смягчился. – Мне нужны внуки, маленькие пухленькие шустрые младенцы, которые впитали бы всю мою нерастраченную нежность. Отчаянно хочется их понянчить, и я не знаю, что со мной станет, если их не будет. Однажды утром Флер зайдет меня разбудить, а обнаружит мой бездыханный труп, обмотанный длиннющим шарфом собственной вязки.

Полина взяла из рук герцогини вязанье и внимательно изучила.

– Местами у вас не так уж плохо получилось. Если хотите, я могу научить вас вязать носки или варежки.

Герцогиня выхватила из рук Полины свое изделие и сунула снова в карман.

– Как-нибудь потом я возьму у вас уроки вязания, а на этой неделе уроки вам буду давать я.

– Но, ваша светлость, вы не понимаете: я даже не…

Полина чуть было не сказала, что не хочет выходить за ее сына замуж, но вовремя спохватилась: что-то ее остановило. Она решила пощадить материнские чувства герцогини. И к тому же не представляла, как объяснить ей, почему служанка пренебрегает возможностью выйти замуж за герцога.

Впрочем, объяснять ничего и не надо было: герцог, о котором шла речь, не собирался делать ей предложение.

– Он мне платит, – не подумав, выпалила Полина, – за то, чтобы я доказала вам безнадежность любых попыток сделать из меня леди.

– Глупости, – возразила герцогиня. – Это он сам себе пытается внушить, потому что не может признать, что очарован вами. Но и у вас гордости в избытке. Заяви я сейчас, что и вы в него влюблены, вы бы, конечно, стали это отрицать.

– Я… Да, буду отрицать, потому что это неправда.

И пока Полина произносила эти слова, сердце ее гулко отстукивало: «Лгунья, лгунья…»

Он вскружил ей голову.

Она безнадежно влюбилась в герцога… нет, не в герцога, а в Гриффа, в мужчину. За что? За то, как он ее слушал: без тени высокомерия, с искренним интересом; за то, что не дал ей упасть со стремянки; за страсть поцелуя; за его необыкновенный запах. Признаться честно, она мечтала выкрасть у прачки его рубашку и спрятать под подушку.

И ужас, у нее в самом деле был этот… трепет.

К реальности ее вернула Флер, которая вошла и поставила на трюмо обтянутый темно-синим бархатом поднос, нагруженный всевозможными драгоценностями, какие Полине и во сне не могло присниться: ожерельями, браслетами, серьгами, кольцами с камнями всех цветов радуги.

Герцогиня отпустила служанку взмахом руки и задумчиво пробормотала, перебирая несметные сокровища:

– Жемчуг нам не нужен, по крайней мере сегодня. Топаз тоже не годится. А пока вы научитесь носить бриллианты или рубины, пройдут годы.