Пленники Раздора

Она даже не заметила, как тихо стало в зале, как удивленно глядят на неё люди, сколько настороженного любопытства в их взорах.

— Как ты это сделал? — спросила Мара Ихтора и осторожно, кончиком указательного пальца коснулась розового рубца. — Я не верила, что получится…

В её голосе звучало неподдельное восхищение. А потом волчица посмотрела на целителя и спросила:

Лекарь поглядел на неё со смешанным выражением недоумения и растерянности.

В лисьих глазах промелькнуло понимание и Ходящая усмехнулась:

— Да ладно уж, не отвечай.

Поняла я.

С этими словами она повернулась к Главе и сказала устало:

— Ну, веди девицу в темницу, а то ноги подкашиваются.

Тихие Броды не зря называли тихими. Городишко был сонный и маленький. Река Радокша несла свои воды всего в двух верстах отсюда, поэтому в Бродах было в избытке рыбы. Особенно же много добывали леща, плотвы и окуня. Попадались ещё и лобастые сомы, и тонконосые осетры, и зубастая щука, и широкопёрый судак. Все это вялили, коптили, сушили…

Лют, пользуясь передышкой между странствиями, пытался вытащить Лесану на торг.

Но обережница упрямилась. Обижалась.

Волколак терпел. Знал — девичья обида, что весеннее наводнение. Коли случилась — вспять не поворотишь. Только переждать можно. Вот он и ждал. Вечерами порыкивал лениво на щенков, которых на него спускали, и ждал.

К утру третьего дня Лесана успокоилась. Перестала говорить с пленником сухо и строго. Оттаяла. Может, приснилось чего? А может, надоело дуться.

Однако скоро все стало на свои места. Оживилась так обережница оттого, что прибыл в Броды обоз, идущий оказией до Елашира.

Значит, назавтра снова в путь. Лют приуныл. Сделалось ясно — на торг не попасть и рыбкой не полакомиться. А так пахла…

Впрочем, мечта его исполнилась. Но лишь отчасти. Вечером пришёл с треб Тамир и поставил на стол корзину, пахнущую водой, тиной и илом.

— Вот, — сказал как-то неловко обережник, — упокаивал тестя рыбака. Так мне корзину рыбы всучили.

Девушка подняла еловую лапу, коей была укрыта корзина, и заглянула внутрь.

Судак оказался крупный, на загляденье. Лют тот же миг оживился, свесился с печки и заводил носом. Обережнице стало смешно.

— Сварю, — ответила она.

Уха получилась жирная, запашистая, приправленная травами из запасов бродского лекаря. Оборотень ел с наслаждением. Будто год его не кормили. Рыбу уписал всю, не гляди, что глаза завязаны — ни единой косточкой не поперхнулся. Хотя, что в судаке за кости? Мясо одно.

Лесане нравилось смотреть, как едят мужчины.