Пленники Раздора

Но силы в ней словно разом иссякли. Неужели всё закончилось? Эта мысль не вызвала ни торжества, ни радости. Просто пришла и ушла. А ещё показалось, будто что-то не так. Что?

Люта не было. Нигде.

Лесана двинулась в сторону гати, туда, откуда во время битвы слышала знакомый вой.

Вот ведь. Разве можно было подумать, что у волков такие разные голоса? Но обережница как-то научилась отличать протяжную, продирающую до костей, песнь Люта от любой другой.

Девушка перешагивала через искореженные, изуродованные смертью звериные туши.

Один матерый лежал, весь утыканный стрелами, а под ним — человек. Видно лишь руку.

С трудом Лесана отвалила тушу. Парень из дружинных. Мёртв. Горло разорвано так, что белеют позвонки. Обережница двинулась дальше.

Рассвет наступал медленно и неохотно. Поднимался туман. Зыбкие сизые волны тянулись от болота, наползали на груды мёртвой плоти.

Он лежал в зарослях лещины. Лесана узнала бы этого волка и в кромешной темноте. Узнала по черной полоске шерсти, тянущейся вдоль хребта к хвосту, по светлым подпалинам на брюхе и лапах, по вытянутой морде и острому носу.

Кусты, где он лежал, были разворочены и смяты. Сразу видно — два сильных зверя швыряли тут друг друга яростно и зло, с одним желанием — убить. Противник — крупный переярок со стрелой в шее — валялся рядом.

Впрочем, это было не важно.

— Лют… — девушка замерла, почему-то боясь подойти.

Подобраться к нему было неудобно — кусты эти погнутые и переломанные — не продерёшься. Кое-как обережница пролезла через сплетенные ветви, опустилась рядом.

Положила ладонь на широкий лоб. Ресницы дрогнули, почувствовав касание. По звериному телу прошла слабая дрожь. Зелёные глаза с трудом открылись.

У него был разорван бок — шкура содрана и обвисла безобразным кровяным клоком, оголив влажно блестящие ребра. А под лопаткой торчало древко сломанной стрелы. Поймал всё-таки. В такой суматохе кто же отличит своего волка от чужого? Да и отличили бы, жалеть не стали. Зверь он и есть зверь.

Он дышал тяжело и прерывисто, розовый язык вывалился из раскрытой пасти, свесился до земли.

Волколак пытался перекинуться обратно в человека. Лапы слабо скребли по подмятым ветвям лещины, но обратиться Лют не мог. Силился отчаянно, невзирая на боль, да только впусте.

— Тише, тише, я помогу… — Лесана мягко коснулась звериной морды. — Тише…

От её ладони потекло бледное голубое сияние. Оборотень трудно вздохнул. По жёсткой шерсти пронеслись мелкие слабо вспыхивающие зелёные искорки.

Лют открыл глаза.