Пленники Раздора

Ее собеседник задумчиво потёр лоб:

— Да не знаю… Прыгнул и все… А уж потом не до костров было…

— Смешно тебе, — тут же сварливо отозвался Лют. — Ладно. Пойду, побегаю. Тошно с вами. А ты спи.

Девушка смотрела ему вслед.

— Трудно тебе придется, — сказал негромко Клесх.

Выученица вздрогнула.

— Что слышала. Придётся трудно.

Лесана покраснела, втайне порадовалась, что наставнику не видно в темноте её запылавших щёк и спросила:

— Он — себе на уме. А ты простовата.

— Дура, да? — с угрюмым вызовом спросила обережница.

— Бываешь и дурой, — подтвердил Клесх. — Простодушная ты. А он — нет. Поэтому и трудно тебе с ним будет. К этому готовься.

Девушка замерла, уставилась в полумрак остановившимся взглядом, а потом спросила:

— Вот ты наставник мой. Мужчина. Так объясни. Я же всё за ним знаю. Знаю, какой он. Почему ж…

Она смешалась и не решилась договорить.

Клесх закрыл глаза. Он по-прежнему был бледен, хотя рана его заживала хорошо. Ихтору с выучами удалось собрать кости и жилы, а значит со временем вернутся и сила, и ловкость.

— Почему одного любишь, а от другого с души воротит? — обережник понял выученицу без слов. — Да кто ж тебе ответ даст? Потому. Лют — не самый плохой выбор. Но и не самый лучший.

Лесана с тоской поглядела в чащу.

— Сердцу не прикажешь. А что дальше будет — поглядим.

Зван и его стая возвращались обратно в Переходы. Первый день они шли на пределе сил, опасаясь погони. Однако к исходу этих изнурительных долгих суток поняли, наконец, что никто их не преследует. Отыскали старый лог, заросший густым кустарником, там и заснули вповалку.

Их битва на гати была короткой и кровавой. Волки не ожидали удара в спину и, налетев на заслон, погибли, не успев толком защититься. Да и не особо защитишься от рогатины. Звану, правда, разорвали плечо, но плоть потихоньку затягивалась. Мясо оно и есть мясо — болит сильно, а заживает быстро.

Охотники дали Ходящим уйти невозбранно. Может, и хотели бы отправиться вдогон, но достало им других хлопот. Однако Цитадель знала про Переходы.

А это для Звана и его стаи означало только одно — с людьми придётся договариваться, придётся учиться жить и рядом, и опричь. Этого уже не избежать. Изменилось всё. С битвы на гати привычный уклад перевернулся, став с ног на голову. В одном Серый был прав: «Лес велик, а укрыться негде».

Перемены всегда страшат. Зла и добра в них поровну.

Мужчины шли настолько быстро, насколько могли. Осенённых в пещерах осталось чуть больше десятка, а баб и ребятишек следовало кормить.