Пленники Раздора

Разбудили его крики и счастливый визг Русая. Обережник сел в телеге, откинул рогожу, которой укрывался от свежего ветерка, и сонно огляделся.

— Приехали что ли? — спросил он сидящего на облучке Кресеня.

В этот миг кто-то вцепился ледяными пальцами креффу в запястье, Ихтор обернулся и с удивлением увидел Огняну.

Она стискивала его руку, идя рядом с телегой.

— Живой… — не то спросила, не то сказала девушка и добавила жалобно: — Напугал…

Целитель смотрел в янтарные глазищи, а потом протянул Ходящей вторую руку и она, легко оттолкнувшись от земли, забралась к нему в возок.

Взяла в ладони изуродованное изможденное лицо и долго-долго смотрела, будто не верила, что это и вправду он, будто подозревала, что вместо Ихтора мог вернуться самозванцем кто-то другой, нарочно вырвав себе глаз и разворотив половину рожи, дабы обмануть одну рыжую девку.

Крефф не понимал, чего она силится рассмотреть. Но ему так нравился этот внимательный пристальный взгляд, так нравилось, что она не убирает рук. И когда, вдосталь налюбовавшись его заросшим щетиной и измятым со сна лицом, Огняна улыбнулась, он не нашел ничего лучше, чем спросить:

— Как ты смогла выйти?

Она хлопнула рыжими ресницами и медленно перевела взгляд на громаду Цитадели.

Во дворе было шумно и царила такая суматоха, словно не обоз с уставшими, грязными и израненными мужиками приехал, а свадебный поезд.

Донатос смотрел на суету с равнодушной усталостью. К нему подступили выучи, однако первое, что спросил подбежавший Зоран: «Мира, наставник, а Светла-то где?»

— Там, в телеге, — махнул рукой крефф в сторону возка с мертвецами.

Ему не хотелось говорить. И слушать ничего не хотелось.

Рыжая девка-оборотница как-то вышла из крепости, переступила наложенную Бьергой черту. Как? Да не все ли равно… Помыться бы.

С тупой болью в груди обережник уже смирился. Там где раньше жили раздражение и злоба, теперь поселилась тянущая мука.

— Отбери десятерых ребят, — услышал колдун распоряжение Главы старшему из служек. — Пусть роют могилу на буевище.

Мёртвых надо похоронить. Я прикажу колдунам прибрать тела. Они упокоены, но не обмыты…

— Зоран, — негромко сказал Донатос и не узнал свой голос — сиплый, старческий: — Займитесь покойниками. Светлу не трогайте. Сам я.

Парень поглядел на креффа с горьким пониманием. Кивнул и ушел.

Колдун, с трудом переставляя тяжелые непослушные ноги, отправился в свой покой.

В покое на столе стояла миска со Светлиными забавами: бусинами, черепками, перышками, камушками, шишками.