Пленница Палача

Бомба, которая рано или поздно взорвётся и к херам снесёт всё, что мне удалось построить.

Решение лишь одно - поджечь этот фитиль раньше, чем кто-либо из врагов успеет к нему добраться.

Иногда мне кажется, что бороться дальше не имеет смысла.

Хочется просто поджать лапки, лечь на спину и позволить обстоятельствам сделать со мной всё, что угодно.

Захлёбываюсь отчаянием будто горькой солёной водой, что радушно принимает безжизненное тело в свою пучину.

Несколько дней назад в конюшне Палач спросил меня: "Зачем продлевать страдания заведомо обречённому на смерть существу?"

Тогда я ответила что-то о ценности жизни.

Каким глупым сейчас мне кажется тот ответ.

Наверное, и он тогда посмеялся надо мной, сказав: "ты просто никогда не страдала по-настоящему."

Прав до этого момента. Сейчас, хлебнув из чаши страданий, я больше не хочу пить.

Спина покрыта ссадинами от трения по грубому камню.

Ледяные руки обнимают трясущиеся плечи.

Щёки стягивают засохшие слёзы.

Я больше не могу бороться... и даю ему то, что он хочет услышать.

Его глаза красные и до странного влажные.

Стою перед ним полностью обнажённая.

Не только физически, но и душевно.

Его варварская сущность вырвала из меня признание, вывернула душу наизнанку.

Поднимаю опухшие веки и натыкаюсь на свинцовый взгляд его тёмных глаз. В них читается приговор.

Я знаю слишком много. Я для него опасна.

Я почувствовала перемену в нём, как только сказала то, что он хотел услышать.

Он отступает от меня будто от прокажённой. Сперва на шаг, потом ещё и ещё…

- Я должен, Лира, - его рука тянется назад так медленно, что мне чудится, будто всё происходит в замедленной съемке.

Слёз в глазах не осталось.

Бешено хватаю ртом воздух, сердце колотится так, будто пытается в последние секунды отбить все свои удары.

Разум мечется, в панике ища выход, но ничего не удаётся придумать...

Палач не поверит мне, если скажу, что я забуду имена его близких, забуду весь подслушанный разговор.

Он не может оставить меня у себя, потому что не доверяет...

Но и отпустить не может, так как я знаю слишком много...

Эти факты встают передо мной как разрозненные пазлы, которые вдруг складываются в ясную картинку.

Но… почему же тогда он медлит?

Призрачная надежда зарождается в глубине моего сознания.

Эта мысль так же иллюзорна как клубы пыли, что витают в лучах солнца, бьющих из окон.