Пленница судьбы

Это будет величайший подвиг — вот как нужно умирать!

Закончив свою тираду, он протянул Мари бутылку. Девушка рассмеялась. Она заметила, что он порядком пьян. Она сделала несколько больших глотков — спиртное обожгло внутренности, и по жилам побежал огонь.

Вскоре Мари замешалась в толпе, которая двигалась по направлению к площади Шато д'О, где сходились семь улиц и было построено самое большое количество баррикад.

Люди шли, и звук их шагов, тяжелый и гулкий, был похож на горный обвал. Впереди виднелось что-то огромное и черное, словно ворота в ад, — там копошились люди.

Шум их голосов напоминал дыхание огромного чудовища. Кое-где, освещенные отблесками факелов, мерцали ружья.

Для Мари сразу нашлось дело — здесь была дорога каждая пара рук. Она подавала патроны, подносила камни. К ней обращались, она была нужна этим людям, казалась равной среди равных.

Эти люди стремились к какой-то непонятной, неизвестной ей справедливости, они назывались обездоленными и не винили в этом себя, как это делала она.

Сейчас действительность представала перед ней как некий первозданный хаос, из которого люди хотели соорудить что-то новое. Мари вспоминала скалы на своем родном острове. Их создал Бог. Строители баррикад, по-видимому, тоже воображали себя богами. В кучу валили все — камни, бревна, сломанную мебель… Здесь кипела жизнь, чудовищная жизнь, жизнь зыбких теней на гребне искусственной горы. Всюду метались люди. Многие из них, подобно Мари, плохо представляли, с кем борются и за что. С той и с другой стороны доносились выстрелы; иногда раздавались пушечные залпы, и тогда над баррикадой проносился ужасающий грохот.

Было много раненых. Мари, за время работы в госпитале научившаяся хорошо делать перевязки и не боявшаяся крови, оказалась незаменимой. Она чувствовала свою ответственность и не хотела уходить, хотя было ясно, что баррикада не выстоит. Оставалось мало патронов, силы были неравны. Улица тонула в дыму, как в тумане, и приходилось стрелять вслепую.

Эти люди сражались и умирали, опьяненные грезами о будущем, а она просто делала то, о чем ее просили.

Штурм был подобен жестокому урагану, огонь атакующих был бешеным, яростным, точно гигантский шторм, и в конце концов все закончилось тем, чем и должно было закончиться: победой правительственных войск.

Оборванных, изнуренных, оголодавших людей, среди которых было немало раненых, отправили в тюрьму, чтобы затем расстрелять без суда и следствия.