Пленница судьбы

Он не смотрел по сторонам, не оглядывался. Но она заметила или, скорее, угадала движение на стене и посмотрела наверх.

Мари не успела ни о чем подумать. Подобный выбор не требует размышлений. Она рванулась в сторону, защищая Кристиана от выстрела собственным телом. Пуля ударила ей в плечо, другая — пониже, и в следующую секунду она упала на его руки.

Чтобы перезарядить ружье, требуется время, и Кристиан успел выскочить из переулка. Он распахнул дверцу фиакра и нырнул внутрь.

— Гони! Живо! — закричал он. — Я заплачу двести франков!

Вспомнив адрес, он словно увидел спасительный свет на дне глубокого колодца.

— Риволи, двенадцать.

Он склонился над Мари и жадно смотрел ей в лицо, его переполнял холодный ужас, от которого мутился разум. Она еле слышно стонала, страдая от тряски, не открывала глаз, и Кристиан не мог понять, в сознании она или нет.

Кристиан сунул извозчику деньги, открыл дверцу, выскочил наружу и осторожно вынес Мари. Он стучал и звонил, как сумасшедший, не веря в то, что в доме никого нет, что в колоде его судьбы в столь роковой момент может отсутствовать такая важная карта.

Наконец ему открыли, и он ворвался в дом. Навстречу шел человек в халате тяжелого шелка и войлочных туфлях, вид у него был заспанный, он беспомощно моргал.

— В чем дело? Это вы, Кристиан?!

— Разумеется. Именно вы заставили меня поверить в то, что на свете существуют чудеса.

— Я хочу, чтобы вы снова совершили чудо. Иначе предыдущее не будет иметь никакого значения.

Пьер Шатле склонился над девушкой:

— Когда это случилось?

— Время есть.

— Нет. Сделайте это здесь.

Пьер Шатле посмотрел ему в глаза.

— Вы сошли с ума! А если она умрет?

— Вы не позволите ей умереть.

— Я не Господь Бог, — сурово и сухо произнес хирург.

— Только потом прошу меня не винить.

— Я всегда и во всем виню только самого себя.

Через два часа Кристиан вышел в гостиную и в полнейшем бессилии опустился на диван. Он думал о Мари. Хочет ли она жить? Судя по всему — да. Поможет ли ей это? Кто знает!

В комнату вошел Пьер Шатле.

— Не переживайте, Кристиан. Теперь ей хорошо. Она не чувствует боли. Вот, возьмите, выпейте, вам станет легче. Вы отлично держались и действительно мне помогли.

— Вы говорите о ней как о мертвой!

— Я говорю о ней как о живой. Просто я дал ей еще эфира, чтобы она спала.

— Мне нечем вас отблагодарить, — с трудом произнес Кристиан.