Пленница судьбы

А какие у вас планы на будущее?

Девушка пожала плечами:

— Здесь никто не строит планов, просто живут, и все. Вообще я собираюсь уехать отсюда.

Кристиан, до сего момента слушавший вдумчиво и серьезно, помрачнел. Это не укрылось от Шанталь, и ее безупречно гладкий лоб прорезала тревожная горькая складка.

— Вам здесь не нравится?

— Мне кажется, будто я в тюрьме, — вздохнула Мари.

— Но тут так красиво…

— Я боюсь стать не пленницей острова, а заложницей того образа жизни, какой ведут мои родные и я сама, — сказала девушка.

Все-таки эти люди пока плохо понимали, что значит ощущать оторванность от мира, большого мира, когда жизнь, с одной стороны, напоминает спокойный сон, а с другой — полна той ужасающей реальности, какая способна пробудить отчаяние в самом отважном сердце.

— Да, нелегко ощущать себя обманутой жизнью, — задумчиво промолвила Шанталь.

Наступила пауза, и тут Мари решила, что тоже может о чем-нибудь спросить.

— А кто ваш отец, Кристиан? — наивно поинтересовалась она.

Шанталь продолжала сидеть не меняя позы, лишь ее тонкие пепельные брови слегка приподнялись, а Кристиан произнес, сияя широкой улыбкой, в которой более опытный и искушенный жизнью человек легко уловил бы иронию:

— Когда я впервые спросил об этом у мамы, она ответила, что меня принесли ангелы.

Мари замерла. Как это понимать? Что он незаконнорожденный? Что ж, он вполне мог быть сыном какого-нибудь аристократа (почему она решила, что именно аристократа, девушка и сама не знала), который соблазнился красотой Шанталь.

— Должно быть, вам трудно управляться по хозяйству? — спросила она, пытаясь сгладить неловкость.

— Я подумываю о том, чтобы нанять служанку, — ответила женщина.

— Я могла бы вам помочь, — сказала Мари. — Нашей семье не помешают лишние деньги.

— Этому никогда не бывать! — резко произнес Кристиан и прикоснулся к руке девушки.

Вскоре Мари встала из-за стола.

— Спасибо за угощение. Мне пора, а то родители будут меня искать.

— Вы не сказали им, что идете к нам? — спросила Шанталь.

— Давайте я вас провожу, — предложила женщина и взяла с дивана соломенную шляпку, украшенную воланами из лент.

Они вышли из дома и пошли мимо ветхих домов, застывших в своей странной архаичной красоте. В разгар лета каменные стены были увиты плющом, а пышная растительность окутывала дворы прохладной тенью. Ветер трепал опаленную солнцем траву и тихо звенел в верхушках высоких деревьев.

Мари шла медленно; она закрыла глаза, подставив лицо солнцу.