Пленница судьбы

Надо ли говорить, что тогда я была еще и очень хорошенькой? Мадам Дюкле без обиняков предложила мне сделку: я отдаюсь одному из клиентов ее заведения (она была помощницей хозяйки публичного дома и вербовала девушек), и он платит сто франков, из коих семьдесят достаются мне. «Разве лучше потерять невинность в объятиях какого-нибудь мужлана? А кто еще на тебя посмотрит — ведь ты всего лишь фабричная работница!» — сказала мне она. Таким образом я узнала, сколько стоит то сокровище, коим изначально обладают все дочери Евы.

Знай, Мари, когда ты впервые будешь спать с мужчиной, имеешь право потребовать с него сто франков. И постарайся ни с кем не делиться! — И тут же с усмешкой прибавила: — Прости. Иногда срываются такие шутки…

Мадам Дюкле дала мне адрес, и я туда пришла. Конечно, я ужасно трусила и была готова убежать в любой момент. Но мадам Дюкле очень подробно объяснила, как все будет происходить, и прибавила, что господин, с которым мне предстоит иметь дело, очень представителен, красив и богат.

Она не солгала. Когда все свершилось и он убедился в том, что его не обманули, то дал мне сто франков. Семьдесят я оставила себе, а тридцать передала мадам Дюкле. Меня поразило, что такую сумму можно заработать, фактически… ничего не делая. Единственное, что меня удручало: для этого мужчины я была не человеком, а вещью, я очень хорошо это почувствовала. Но очень скоро это ощущение улетучилось — я с головой окунулась в атмосферу публичного дома. Это был богатый дом, разукрашенный, точно театральная сцена, полный вульгарной роскоши, мнимого величия, праздности и опасного соблазна. И мне предложили остаться в нем.

Шанталь перевела дыхание, словно набираясь сил для дальнейшего рассказа, потом заговорила снова:

— Я хочу предупредить тебя, Мари: если ты когда-нибудь услышишь сказку о бедной девушке, которую нужда заставила вступить на путь разврата, не верь ей. Всегда существует другой выход. Просто в душе каждого из нас есть невидимые весы: на одну их чашу кладутся совесть, честь, на другую — алчность.

Мне хотелось денег, роскоши, пусть даже кричащей, поддельной. Меня познакомили с хозяйкой, мадам Лассар, я ей понравилась, и она принялась расписывать прелести ожидавшей меня жизни. И я, недолго думая согласилась. Меня уже затянуло это темное нутро, я уже пала ниже некуда, хотя еще не понимала этого…

Для начала было необходимо зарегистрироваться в полиции. Я явилась в префектуру, где мне задали ряд вопросов и внесли мое имя в реестр.