— Словом, он не был вам нужен?
— Да, Мари, — Шанталь произнесла эти слова хладнокровно, четко, как приговор. — Он не был мне нужен. К четырнадцати годам Кристиан очень вырос и похорошел, и, конечно, все девушки бросились его соблазнять. Разумеется, им было забавно и интересно совращать его, хотя на самом деле то, что они делали, было… просто отвратительно! Я и это проморгала: в ту пору я начала уставать от такой жизни, ведь мне было уже за тридцать. Теперь я мечтала найти себе богатого покровителя, чтобы он забрал меня из публичного дома, снял мне квартиру и давал денег на содержание.
На осуществление этого плана ушло почти два года — Кристиану уже исполнилось шестнадцать. Почему он не покинул бордель? Сложно сказать. Возможно, потому, что не знал иного мира. Мне трудно его понять даже сейчас, настолько мой характер испортило притворство, жестокость, а чувства притупились. Я не могу постичь, отчего Кристиана не коснулась вся эта грязь… Возможно, я никогда не задала бы себе этих вопросов, если бы не тот роковой случай…
…Признаться, я испугалась, когда услышала про Полин.
Эта девчонка была не из тех, кто способен увлечься бедным парнишкой, сыном проститутки. Ее душа была уже отравлена ядом ремесла, которым она занималась. Но я ничего ему не сказала, потому что сама была такой. Кристиан ушел. Он вошел в комнату в тот момент, когда Полин с гостем (а Кристиан, очевидно, не знал, что его вызвали именно к ней) приступили к делу. Он увидел… не знаю что. Я никогда его об этом не спрашивала.
Случалось, клиенты за отдельную плату заставляли нас проделывать разные вещи… вполне способные изумить человека, не привычного к разврату. Конечно, Кристиан многое видел и знал, но ведь это была девушка, в которую он влюбился — и впервые в жизни. В общем, он прикрыл дверь и спустился в мою комнату. Возможно, если бы я была на месте, трагедию удалось бы предотвратить. Но я вышла к гостям. Тогда Кристиан открыл ящик моего туалетного столика и достал маленький револьвер. Я держала его там на всякий случай, и он об этом знал.
Когда я вернулась, мой сын лежал на поду. Он выстрелил себе в голову. Позднее он признался, что боялся не попасть в сердце и решил, что так вернее. Я в ужасе бросилась к нему, уверенная, что он мертв. Позвали врача, и тот сказал, что Кристиан жив и что его нужно срочно везти в больницу. Он пришел в себя очень нескоро; причем все говорили, что он не очнется, а если очнется, то навсегда останется недвижим и нем.
