Пленница в башне

Ее поразило, насколько она, оказывается, прониклась жизнью обитателей замка.

Ванесса спустилась по лестнице и увидела Гарри, который дожидался ее в вестибюле, стройный и красивый, в белом с иголочки смокинге и вечерних брюках. Он разговаривал с хозяином замка, который стремительно обернулся, перехватив страстный взгляд Гарри, устремленный на лестницу, по которой торопливо спускалась Ванесса. Шелковые складки ее платья развевались вокруг стройных ног; зеленые, как и ее глаза, серьги покачивались в мочках ушей, а свет мавританской лампы, горевшей в холле, отражался в медных волосах, распущенных по плечам.

Гарри подошел к подножию лестницы, не сводя загоревшихся глаз с прелестного лица девушки:

— Эй, малышка! — Он схватил ее за руку. — Ты выглядишь потрясающе!

— Спасибо. — Ванесса с улыбкой смотрела на Гарри, но чувствовала на себе взгляд человека, стоявшего от нее в нескольких шагах. Искушение обернуться и посмотреть на него оказалось слишком сильным. Но по его глазам невозможно было понять, узнал ли он серьги, подаренные бабушкой.

Все тем же холодным и безразличным взглядом он проводил их с Гарри до дверей, пожелал им весело провести время, посмотрел, как они сели в автомобиль Гарри, и любезно помахал сигарой вслед сорвавшейся с места машине, помчавшейся по аллее.

— Какой человек! — воскликнул Гарри. — Толедский клинок в ножнах из черного бархата! Держу пари, милочка, вы рады убраться от него подальше хоть ненадолго.

— Да, он бывает излишне властным, — призналась она.

— Как бы там ни было, а мы добились послаблений насчет этого проклятого комендантского часа.

Он сказал, что я могу доставить вас к одиннадцати. Так что, видимо, что-то человеческое в нем иногда проскальзывает.

— Иногда… — прошептала она, вспоминая, как дон стоял рядом с ней на утесе, окутанный бархатными сумерками и говорил, что любовь, как прохладная рука, как теплая щека… подарок, который следует преподносить обдуманно.

Ее холодные пальцы стиснули расшитую бисером шелковую сумочку, а щеки так зарделись, что она порадовалась царившему в машине спасительному полумраку.

Но, пока они добрались до ресторана, в котором собирались ужинать, Ванесса вполне уже овладела собой.

Она с удовольствием провела этот вечер, поскольку Гарри, подобно всем американцам, обладал талантом вести ни к чему не обязывающий легкий разговор. Ему нравилось говорить о себе, а Ванесса была настроена скорее слушать, чем как-то иначе проявлять свое присутствие, что, очевидно, вполне устраивало ее кавалера.