Пленница в башне

Дон Рафаэль проводил ее до следующей галереи, где, очевидно, и находились отведенные ей апартаменты. Женщина в черном ждала на верхней ступени, скрестив на груди руки. Ее темные волосы, блестевшие, как лакированные, были стянуты в узел на затылке и открывали довольно неприветливое лицо.

— Консепсьон проверит, есть ли у вас все необходимое, мисс Кэррол. — Его взгляд задержался на темных кругах — следствии переутомления — под серо-зелеными глазами Ванессы. — Отдыхайте, сколько захочется. Я распоряжусь, чтобы ленч вам принесли в комнату.

— Вы очень добры, сеньор, — искренне поблагодарила Ванесса, почувствовав, что душа этого человека наполнена истинной добротой. Для него нерушимы кодекс чести, и привитое с детства убеждение, что женщины довольно беспомощны, порой капризны, но неизменно нуждаются в мужском руководстве.

— Отдыхайте, спите и не сомневайтесь в том, что те, кого мы любили, никогда не умрут, пока мы помним о них. Прощайте! — Он сжал ее запястье своими длинными пальцами и зашагал прочь по устланному ковром коридору, но не спустился вниз, а вошел в арку.

Ванесса догадалась, что он удалился в свои комнаты.

Спальня Ванессы оказалась просторной, с высокими потолками. Резная кровать из красного дерева была украшена высокими стойками в стиле барокко, а изголовье задрапировано парчой.

Осмотрев роскошную ванную комнату, примыкавшую к спальне и благоухающую розовой эссенцией, которую Консепсьон щедро плеснула в ванну, наполнявшуюся горячей водой, Ванесса заверила женщину, что у нее есть решительно все, что нужно, и оказалась, наконец-то, предоставленной самой себе.

Услышав, как закрылась дверь за горничной, она ощутила, как спадает нервное напряжение, не отпускавшее ее вот уже несколько часов. Сбросив рваную одежду, Ванесса наполнила ванну и погрузила измученное тело в плещущуюся ароматную воду. Опустив голову на резиновую подушку, она закрыла глаза и лежала так до тех пор, пока не утихла боль, пусть только в теле, поскольку боль в сердце осталась. И прошло немало времени, прежде чем Ванесса поднялась из розовой, как у устрицы, раковины, утопленной в бледно-зеленые плитки пола, и насухо вытерлась.

На зеркальном туалетном столике стояли флаконы и разнообразные коробочки с пудрой и одеколонами. Надушившись одеколоном с цветочным ароматом, она завернулась в мягкий шелковый халат, который приготовила для нее Консепсьон. И тут же обнаружила подходящие тапочки; расчесывая волосы, подумала, не Барбара ли дель Куирос принесла их.