Пленница в башне

— Не ешь свой пальчик, милый! — Она со смехом вынула из кармана фартука хрустящий крендель и сунула его в беззубый рот младенца. — Как он быстро растет, а как хорошо кушает! — с гордостью воскликнула она. — Скоро он сможет помогать Рамону на винограднике.

— Как дела на винограднике? — Дон Рафаэль с интересом ждал ответа. — Управляющий моим виноградником обещает рекордный урожай.

— Рамон тоже так считает, сеньор идальго. — Пакита перекрестилась с истинно латинской пылкостью. — Это хорошее лето для нас, разве не так, мамочка? — Она нежно обняла согбенные плечи своей свекрови, которая сонно попыхивала своей трубкой, погрузившись в воспоминания о юности, когда все думы переполняют мечты о будущем.

— Ай, Пакита, на солнце виноград наберет сладость. — Старое сморщенное лицо расплылось в улыбке. — Когда виноград сладкий, в воздухе разливается любовь.

Такие слова можно услышать от очень старого или совсем молодого человека. Поэзия, свойственная только мудрым или невинным, невероятно тронула Ванессу, и она почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки, словно от волнения, которое порождает в душе хорошая музыка.

Стоящий рядом с ней дон Рафаэль поговорил по-испански с Пакитой, потом наклонился к Марии и сообщил ей, что они с сеньоритой Кэррол собираются позавтракать в саду.

Она кивнула, сморщившись от солнечного света и своего старческого удовольствия:

— Это здорово. До свидания, сеньор.

— До свидания, сеньора.

Ванесса, как эхо, повторила слова, которые звучали по-испански гораздо теплее, чем их английский эквивалент, и они с доном Рафаэлем и Пакитой направились мимо асиенды в сад.

Как выяснилось, хозяин занимался сейчас с горластыми возчиками, и Пакита не могла допустить, чтобы сеньор идальго и его гостья завтракали в их присутствии. Они прошли вдоль разноцветного ручья, из которого вода струей лилась в длинный каменный желоб. Ванессе объяснили, что ручей питается из родника, в честь которого асиенда и получила свое красивое название. В кружевной тени деревьев стояли круглые кованые столы, и дон Рафаэль указал ей на тот, что располагался под гуайявой, сгибавшейся под тяжестью темно-красных цветов.

— Да, сеньор. — Пакита обмахнула стулья передником и отправилась, чтобы принести приборы, скатерть и меню.

Местечко для завтрака было очаровательным, Ванесса наслаждалась сердечной атмосферой и сельским обаянием этого уголка, и сдержанность, с которой она обычно вела себя с доном Рафаэлем, растаяла, как сосулька в летний день.