Пленница в башне

И сейчас, и раньше, еще на плантации, Ванесса имела возможность убедиться в том, что иногда этот человек бывает непревзойденным собеседником. И теперь, смягченная окружающей ее красотой и вином, она с удовольствием отметила мирную дружескую атмосферу, которая воцарилась между ними. Но, конечно, это не могло продолжаться без конца. За этой ленивой усмешкой, от которой щурились его глаза, по-прежнему скрывался ее учтивый противник.

Не успеет этот день подойти к концу, как что-нибудь непременно произойдет, и они снова окажутся далеко друг от друга.

Он много путешествовал и живо описывал те места, в которых побывал; восхищался изумительными фресками Вероны, волшебной архитектурой Португалии, греческим Акрополем, залитым лунным светом. Все это вызывало у него искренний восторг, но остров Луенда был единственным местом, где ему хотелось бы жить и умереть. На этом острове обитали простые сердечные люди, сердца которых не точил червь недовольства, как сердца многих, живущих за его пределами.

Ванесса, едва не ставшая жертвой восстания в Ордазе, сразу же согласилась, что жители Луенды — чудесные люди.

Невозможно было представить большей приветливости по отношению к чужаку, чем то, с каким к Ванессе относились и рыбаки, с песней вытягивающие свои тяжелые сети, и крестьяне, устраивающие праздники, когда шелушили кукурузу. Нельзя было не заметить и того, что между доном Рафаэлем и его работниками существовали тесные личные отношения. Он был их кумом, они смотрели на него с почтением, приходили к нему за советом и платили ему нерушимой верностью, в которой не было и намека на подобострастие, в большинстве случаев скрывающее гнойник злобы против тех, кто наделен богатством.

Она понимала, что власть, которой он обладал с рождения, в сочетании с деловой хваткой и худощавой, но крепкой фигурой матадора, превращали его в некоего идола в глазах островитян. Mi amigo grande — он и был их другом, впрочем, как и отцом, к которому они могли прийти со своими проблемами. Его собственный отец умер, когда ему исполнилось девятнадцать, и с тех пор он нес на своих плечах весь груз ответственности.

Было вполне объяснимо, что иногда он вздыхал по беззаботной жизни крестьянина — владельца оливковой рощи и маленького виноградника.

Он откинулся на спинку стула и смотрел на Ванессу, сощурив глаза от солнца, лучи которого обливали золотыми потоками его смуглую шею и поблескивали на медальоне, затерявшимся в густой растительности на груди.