Пленница в башне

Выговаривая английские слова, он понижал тембр своего глубокого мужественного голоса, и это странно завораживало Ванессу.

— Моя мать не умерла, сеньорита. — Он удивленно взглянул на Ванессу. — Вскоре после смерти отца она ушла в монастырь Милосердия в Сеговии. Видите ли, мои родители очень любили друг друга и, когда донья Марианна потеряла своего мужа, то радости мирской жизни перестали существовать для нее. Вас, наверное, удивляет, что овдовевшая женщина выбрала отшельничество в монастыре? Наверное, вам трудно поверить, что существует любовь настолько преданная, настолько великая, что действительно превращает двоих в одно целое?

Да, она верила в такую любовь, но сказала другое:

— А как же вы, дон Рафаэль? Вам ведь не было и двадцати, когда умер ваш отец, как же донья Марианна могла возложить на вас такое бремя ответственности?

Он догадался, какая мысль пришла ей в голову, и ответил:

— Хотя молодой хозяин в испанской семье и пользуется особыми привилегиями, но после смерти отца он автоматически становится главой семьи.

Я знал о том, что, овдовев, моя мать всей душой стремится вернуться в Сеговию. Конечно, я предпочел бы, чтобы она осталась со мной, но даже не заводил подобных разговоров, раз это не соответствовало ее желанию. Донья Марианна была настоящей женщиной и навсегда отдала свое сердце мужчине, за которого вышла замуж, потому что это неправильно, когда женщина любит своих детей сильнее, чем их отца. В конце концов, дети вырастают и хотят жить своей жизнью. Любовь между женой и мужем тоже должна расти, чтобы к моменту, когда дети станут взрослыми, между ними не образовалась пропасть. Они как будто возвращаются к самому началу. Для моей матери это было невозможно, а я стал взрослым. Мы расстались. Орден, к которому она принадлежит, очень строгий…

Дон не договорил и пожал плечами. Ванесса поняла, что он редко виделся с матерью, которую любил и привык видеть среди этих мирских безделушек, отвергнутых ради суровой монастырской жизни.

Какая великая любовь… как непобедима была любовь доньи Марианны!

Холодок пробежал по коже Ванессы, и она почувствовала облегчение, когда дон Рафаэль закрыл витрину с гребнями, веерами и шалями. Она взглянула на него и, заметив грусть в его лице, не стала возражать, когда он повернулся к дверям террасы и жестом пригласил ее выйти в звездную ночь.