Пленница Вепря

 — Мы же семья…

— Ну куда от тебя деваться?! — ржет Никита и, выезжая на скоростное шоссе, звонит жене: — Ты не представляешь, мымрик, кого я к нам везу?! — хохочет в трубку. — Накрывай на стол и надевай самое красивое платье. Ты не пожалеешь! — радуется он и серьезно говорит Веприцкому. — У твоей жены золотые руки. Она мою Таньку на ноги поставила…

«Послеродовая депрессия и смещение тазовых костей», — вспоминаю я первоначальный диагноз.

— А-а, — мычит Родион, все еще не веря в мои способности.

— Ну ты и сам знаешь, — задушевно бросает Царев и вжимает в полик педаль газа.

Я смотрю на город, сверкающий иллюминацией, и ловлю себя на мысли, что хотела бы иначе вернуться в Америку. Снять пентхаус на Манхеттене и по утрам пить кофе на широком балконе. Погулять с Родионом и Мелиссой по Центральному парку, посетить представление на Бродвее… Да и просто пошататься по улицам и магазинам.

— Я предлагаю другой вариант, — говорит Веприцкий. — Сейчас заедем к тебе, оставим Майю и быстро смотаемся в отель.

Я оформлю номер и осторожно удеру. А ты подождешь на улице…

— Разумно, — кивает Никита, с полуслова понимая товарища.

Постепенно доходит и до меня: официально лучше иметь совершенно другое жилье. Псы Алекса Бакли точно прочешут все отели города и будут поджидать нас именно там.

Машина круто сворачивает на повороте на Бостон, и я закрываю глаза.

«Пусть все пройдет удачно, — молюсь. — Помоги, Боженька!»

Три дня, оставшиеся до понедельника, я не нахожу себе места. Хожу кругами по дому, леплю вместе с Татьяной пельмени и стараюсь ни о чем не думать.

Мише с Гришей, сверстникам моей Мелиссы, я читаю Гарри Поттера и смотрю вместе с ними старые советские мультики. Запрещаю себе думать, что сейчас делает Мелисса. Мой айфон — благо что самый дешевый и новый — лежит в номере гостиницы. Там же на кровати валяется платье, одно из тех, которые не жалко, а в углу около самой двери примостилась дорожная сумка.

«Считай, что выкинула», — думаю, вспоминая, как в первый день пребывания в Бостоне посетила отель.

«Все должны думать, что мы живем здесь», — объясняет мне Родя и исчезает на три долгих дня. Теперь мы видимся только ночами, когда он возвращается в дом Царевых и без сил ложится рядом со мной. Я ничего не спрашиваю, просто дарю мужу саму себя и свою любовь.

В понедельник, которого я так ждала, я нервно подскакиваю с постели и, стараясь успокоиться, выхожу на балкон. Чувствую, как сзади меня обхватывают руки Веприцкого. Притягивают к себе.