Пленница Вепря

— Зачем позвал? — спрашиваю нарочито грубо и стараюсь не смотреть на босые ноги, утопающие в длинном ворсе бежевого ковра.

— Слушай, — Веприцкий складывает губы в недовольную складку — Кончай хамить, а? Яблочный сок хочешь? Есть в баре…

— Ну плесни, если не жалко, — шиплю я, а когда полный стакан оказывается рядом со мной, делаю глоток.

— Мне нужно срочно жениться на тебе, — без всяких предисловий заявляет Вепрь. Я цепенею от ужаса. Кисло-сладкая жидкость тут же застревает поперек горла. Я закашливаюсь…

— Что? Опять? — обеспокоенно рычит Выприцкий и в полшага оказывается рядом.

— Просто поперхнулась, — шепчу я, отставив стакан и обхватив горло обеими руками. — Ты прикалываешься? — бормочу я, пытаясь справиться с собой. Сейчас Родион скажет, что пошутил, и мы вместе посмеемся.

— Нет, — замечает он с горькой гримасой. — Рад бы… Но такова реальность…

— Нет, — замечает он с горькой гримасой. — Рад бы… Но такова реальность…

— Какая, твою мать, реальность? Мы живем в разных мирах! Два мира — два кефира! — ору я.

— Ошибаешься, — осклабившись замечает он. — Твои махинации связали нас воедино не хуже обручальных колец. Отработаешь долги и чеши на все четыре стороны, дорогая, — презрительно бросает Веприцкий. Пристально смотрит на меня, наблюдая, как я судорожными глотками допиваю дурацкий яблочный сок и тихим хорошо поставленным голосом командует: — Слушай внимательно, чижик.

Я в немом изумлении таращусь на Родиона.

— Кабан и чижик, — хмыкаю я, стараясь прийти в себя.

— Почему кабан? — удивляется он.

— Вепрь — это дикий кабан, — со знанием дела докладываю я. — Устаревшее название…

— А-а, — тянет он. — Даже не догадывался…

— Примитив, — растягиваю я губы в притворной улыбке. — Ты хоть читать-то умеешь? — усмехаюсь я, оглядывая полки с книгами.

— Да, — скалится он. — И готов с тобой поделиться весьма увлекательным чтивом, — сипит, теряя терпение. — На вот, — протягивает мне толстенькую папочку. — Ознакомься, пожалуйста.

Я судорожно пролистываю содержимое, а Веприцкий осклабившись наблюдает за мной. Ну как кот за мышью.

— У тебя особенно выбора нет, моя дорогая, — морщится он, словно ругается. — Будешь упорствовать — и захватывающую историю почитает еще и товарищ майор. Возбудит уголовное дело и закроет тебя лет так на пять…

— Ты — придурок, ты не посмеешь, — пытаюсь встать я.