Пленница Вепря

Я стою в нерешительности, понимая, что не могу находиться в собственном доме. Кроме…

Я спускаюсь на второй этаж, захожу в спальню жены и, плюхнувшись на кровать, обнимаю подушку.

— Девочка моя, — шепчу Яне, — кажется, я облажался по полной!

Бутылка виски, которую я прихватил из кухни, пустеет быстро. И я, выбравшись из Янкиной спальни, по дороге на третий этаж допиваю остатки. Ноги плохо слушаются, и, по привычке или по замыслу свыше, я вламываюсь в комнату напротив. Пьяным взглядом пялюсь на портреты жены и никак не могу понять, почему я сразу поверил тестю? Пашка прав.

«У тебя же никаких нет данных, — криво ухмыляюсь. — Что на тебя нашло, придурок? — рычу, понимая, что потерял Майю. — Ну какой нормальный человек выдержит постоянные попреки?» — интересуюсь у самого себя и уже готов треснуться головой о стену. Но нельзя. Тут каждый клочок завешан портретами Яны. И моя первая и любимая жена довольно смеется мне в лицо.

«Тесть из вредности наврал, а ты поверил. И живую бабу променял на покойницу!» — бьется в голове гадкая мыслишка. И, честно говоря, я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать кулаком по портрету.

— Как ты могла? — в который раз спрашиваю я жену. — Ты же никогда не была религиозной. Да и всякой ерундой не страдала. Твердо стояла на ногах. Яна! — срываюсь на крик, точно зная, что меня никто не услышит: ни умершая жена, ни родственники в спальнях в конце коридора. — Тебе так жить не хотелось? А о нас с Саней ты подумала? — немного успокоившись, интересуюсь и тут же ощущаю, что уже давно знаю единственно правильный ответ.

«Каждый человек сам выбирает свой путь. И он сам несет за него ответственность. Яна, кто бы ей что ни советовал, поверила старцу Тимофею и пошла за ним. За это и поплатилась. А ты, Родя, прогнал из дома достойную женщину и остался один. И это тоже твой выбор. Так и будешь разговаривать ночами с умершей женой, а мог бы сейчас обнимать разомлевшую и охочую до ласки Майю.

— Да как бы не так! — рявкаю, тяжело поднимаясь.

На нетвердых ногах бреду в свою спальню и, пройдя половину лестничного пролета, в изнеможении сажусь на ступеньки. Сжимаю руками голову, пытаясь открутить.

«Ну на что мне башка, если я думать не умею и шапку зимой не ношу? — вою, прекрасно понимая, что нужно встать, принять душ и ехать за Майей.