Пленницы судьбы

Потом целых сорок лет она была в семье Романовых и за свой педагогический подвиг была пожалована светлейшей княгиней...

Впрочем, с первой невестой Александрой (Александриной) Павловной гак не получилось. Желание государыни устроить внучке тихое счастье было забыто ради высоких имперских целей. Женихом для Александры был избран суверен одной из влиятельных держав мира — Швеции. Ее король Густав IV Адольф был молод, холост, красив, да и Швецию, — проявлявшую при предшественнике Густава IV Густаве III, убитом на бале-маскараде 16 марта 1792 года, особую строптивость и даже враждебность, — нужно было поставить в зависимость от России.

Итак, великая княжна Александра стала первой разменной монетой большой политики. Причем выбор этот был сделан Екатериной задолго до описанного выше праздника с хороводами. И расчет государыни был деловой, прагматический. Она писала Гримму, что «брак этот мог бы упрочить мир на долгие годы» на севере Европы. Александрину стали поспешно обучать шведскому языку.

А дальше произошла известная печальная история осени 1796 года, начавшаяся, впрочем, вполне лучезарно. Король-жених инкогнито, под именем графа Гаги, появился в Петербурге в августе 1796 года вместе со своим дядей — регентом герцогом Карлом Зюдерманладским (король, родившийся в 1778 году, в момент приезда в Петербург был еще несовершеннолетним). Король был сердечно принят при дворе и произвел на всех самое благоприятное впечатление. Высокий, гибкий, ловкий в движениях, он имел вид истинно королевский: благородный, гордый и вместе с тем вежливый, обходительный.

В своем черном платье, с длинными, распущенными по плечам волосами, он немного напоминал своего великого предшественника короля-викинга Карла XII. Жених понравился и самой Александре, которая уже заочно влюбилась в него. На балах все восторгались прекрасной парой. И они танцевали, выражая в танце взаимную симпатию. А балы проходили почти непрерывно, так что на время встали все государственные дела. Екатерина писала Гримму: «Не знаю, как это случилось, но от сильной радости или от чего другого, но только наш жених, танцуя со своей будущей невестой, осмелился слегка пожать ей руку; барышня моя, побледнев, подбежала к своей воспитательнице и сказала: “Представьте себе, что он сделал! Он, танцуя, пожал мне руку! Я не знала, что со мною будет!” Графиня Ливен спросила: “Что же вы сделали?” Та отвечала: “Я так испугалась, что думала упасть”».