При этом она знала, что у нее много недоброжелателей — как среди света (еще бы: кто против сожительства господина с рабыней, но брак такого человека с холопкой — страшный мезальянс!), так и в среде родственников Шереметева, которым было обидно терять надежду на получение невероятно богатого наследства. Поэтому, когда Параша забеременела и родила мальчика, то она опасалась, как бы чего с ее ребенком не случилась.
Надежда Дурова: две жизни «кавалерист-девицы»
Согласно первой версии, дворянская девица выросла в отцовском (гусарском) полку под присмотром гусара Астахова.
Он так любил девочку, что не оставлял ее ни на минуту и таскал, в сущности, брошенного матерью ребенка по своим гусарским делам. С ранних лет девочка увлеклась военным делом («Седло, — писала она в записках, — было моей первой колыбелью, лошадь, оружие и полковая музыка — первыми детскими игрушками и забавами»), была без ума от вида лошадей, пушек, мундира.
Достигнув семнадцати лет, она решилась оставить родной дом в Сарапуле и идти воевать за Отечество. Оказывается, она давно мечтала об этом. Взяв чужое имя (Александра Соколова) и воспользовавшись гем, что через город проходил казачий полк, она бежит в армию, где под видом дворянского недоросля — юного корнета — совершает воинские подвиги и участвует в необыкновенных приключениях. Это решение представляется как мгновенная догадка: «Луч света озарил ум мой, когда казаки вступили в город! Теперь я видела верный способ исполнить так давно предпринятый план; я видела возможность, дождавшись выступления казаков, дойти с ними до места, где стоят регулярные полки».
Сказано — сделано! (Тут памятливый читатель вспомнит трогательную сцену из фильма, когда Дурова-Голубкина поет прощальную песню для своей куклы Светланы.) Ночью она выходит из дома, складывает одежду на берегу реки (имитирует гибель во время купания), а затем верхом на любимом коне Алкиде, на котором ездила с детских лет, устремляется в неведомое, но манящее: «Итак, я на воле! Свободна! Независима! Я взяла мне принадлежащее: мою свободу! свободу! Драгоценный дар неба, неотъемлемо принадлежащий человеку!»
Вторая версия еще более драматична, романтична и одновременно — прозаична.
