Пленницы судьбы

Сарапульская дворянская девица Дурова Надежда Андреевна, 1783 года рождения, восемнадцати лет (в 1801 году) вышла замуж за судебного заседателя земского суда Василия Чернова из города Сарапула, через год родила сына Ивана, а в 1806 году, к полнейшему изумлению семьи, бежала от родителей, мужа и сына с казачьим есаулом, сотня которого какое-то время стояла в Сарапуле, под личиной денщика есаула, потом стала юнкером уланского полка, начала свою военную службу в кампании против французов.

А ее отец — сарапульский городничий — разослал повсюду письма с просьбой задержать и вернуть домой беглянку...

Таких историй было немало. Известно, что под видом денщика со своим мужем участвовала в походах жена знаменитого генерала Александра Тучкова; переодетая в мундир находилась в армии и супруга командира Измайловского полка Храповицкого. А о том, сколько было в армии романтических девиц или жен, которые, переодевшись в мужское платье, бежали с блестящими кавалеристами от скучных мужей-чиновников, и говорить не будем — это классика и банальность одновременно.

Обычно истории эти кончались быстро: походная любовь ярка и скоротечна как жаркий огонь бивачного костра, слуги Марса непостоянны, тяготы походной жизни — не для дворянских девиц. И вот такая особа, часто брюхатая, с позором возвращалась домой или опускалась, как писали романисты прошлых веков, на дно жизни.

Но с Дуровой так не произошло. С этого момента две версии ее жизни тесно переплетаются.

Расставшись с есаулом, Дурова не возвратилась домой, а вступила рядовым в уланский Конно-Польский полк (расчет верный — среди поляков ее будет труднее узнать и найти). Она участвует в боях при Гутштадте, Гейльсберге и в кровопролитнейшем сражении при Фридланде в 1807 году во время первых войн с Наполеоном. С усердием она осваивает военное ремесло, учится справляться с тяжеленной пикой, которая ей кажется бревном, отважно мчится с однополчанами в атаку, причем лишь потом ей, якобы «несмышленому парнишке», объясняют, что скакать в бой нужно только со своим эскадроном, а не со всеми, кто подает команду «Сабли наголо! Марш-марш!» Впрочем, ей ни разу не удалось добраться до неприятеля — боевые товарищи жалели «юного растяпу», прикрывали от опасностей, требовали только, чтобы не засыпал на ходу, не падал с лошади и не отставал от эскадрона. А это происходило постоянно.