Плетущая

План не был идеальным, не раз Злат срывал свой гнев на ней, не веря в отговорки, что Ена просто была «милой». Но всё же план приносил больше пользы, чем вреда. Уже с десяток дружинников разжалованы, а двое и вовсе наказаны плетьми и высланы со двора. И всё же Ена слепо надеялась, что враньё не дошло до её близких."

"Она ничего не ответила на издёвку, не дёрнулась и взгляда от стены не отвела, когда Рокель подошёл ближе. Его босые ноги ступали бесшумно. Несмотря на развитое тело воина, двигался он плавно, с достоинством и гибкостью.

Ена напряглась, мгновение назад она была хищником в этой спальне, но на каждого хищника найдётся противник покрупнее. Рокель обошёл её по кругу, с откровенным бесстыдством рассмотрев с ног до головы, прикоснулся к распущенным волосам, из-за чего напряжённая спина Ены вовсе одеревенела.

– Иди, помойся, – взяв себя в руки, выдавила Ена. – От тебя несёт.

– И чем же?

– Шлюхой.

Над ухом раздался тихий, мрачный смех, от которого у Ены по телу пошли мурашки. Рокель ткнулся носом ей в волосы и намеренно шумно втянул запах.

Она с трудом заставила себя не двигаться, не издавать звуков и даже не дышать.

– А слухи не врали, – с ядовитой сладостью протянул княжич, остановившись перед Еной и вынуждая её посмотреть ему в лицо.

Он сделал шаг ближе, и Ена невольно отступила. Она не хотела, но тело предало, испугавшись. Ощутив превосходство в упрямстве, Рокель сделал ещё несколько шагов, из-за чего Ена стремительнее попятилась, пока не уткнулась поясницей в стол. Княжич замер меньше чем в шаге, но более не давил и не притрагивался, зная, что и так загнал её в угол.

Губы Рокеля растянулись в мстительной улыбке.

– Говорили, что настолько наложница Злата красива, что смотреть на неё опасно, – продолжил он медовым тоном. – Слыхал я, что все мужчины как псы грызутся, готовые вцепиться друг другу в глотки, лишь бы твоей ласки добиться.

Ена протяжно выдохнула, не будучи готовой к таким обвинениям. Странное тепло в теле разом сменилось леденящим морозом.

– Чем ты их пленяешь, Ена? Ртом иль своим телом? – с невинным наклоном головы поинтересовался Рокель.

Его притворство походило на мощный пинок в живот. Холод внутри обжигал, заполняя разум, сковывая и так медленно бьющееся сердце. Если более трёх лет ей удавалась защищать остатки своей души, то Рокелю удалось разодрать всё на куски всего за один разговор.

– И тем и другим, – сухо бросила Ена, подняв взгляд к его глазам. Она была минимум на голову ниже, но упрямо вздёрнула подбородок.