— Что кривишься? — сощурившись, спросил Святополк. От него не укрылось недовольство воеводы. Выйдя из березовой рощицы, они пересекли небольшую поляну и нынче поднимались по холму. — Мыслишь, не пойдет против тебя брат по зиме, княжич? — совсем невпопад отозвался Драган. — Да кто ж по зиме ходит! — с неподдельной уверенностью воскликнул Святополк, поглядев на воеводу как на неразумное дитя. Он даже улыбнулся словно услыхал занятную историю, изрядно его повеселившую. В словах Святополка была правда. По зиме в ратные походы дружина не ходила: дороги запорашивал снег, лютые морозы стискивали кости в ледяные тиски, и никак нельзя было продержаться на колючем верху целый день верхом.
Зимой и треть летнего поприща не получалось одолеть! Слишком рано опускалась на землю темнота, и заходило тусклое солнце. Зимой замедлялась, почти останавливалась сама жизнь, и укрытая тяжелым снежным покровом мать-сыра-земля засыпала до весны. Для ратных походов всегда дожидались весны: пока растает снег да закончится распутица, в которой увязали лошади, повозки да люди.
Пока теплый ветер обдует землю, и грязь под ногами превратится в твердую дорогу. Но шибко уж уверен был Святополк в том, что не решится ладожский князь выступить зимой. А коли решится? Драган совсем не знал Ярослава Мстиславича. Но слишком хорошо знал своего княжича. Знал его лютую, сжирающую ненависть к старшему брату. Ненависть, что застилала ему глаза и мешала разумно мыслить. Коли ошибается Святополк, им всем придется туго. Зимой в Белоозере они окажутся в западне, загнанными в угол словно дикий зверь на ловите.
Потому и хмурился воевода Драган, потому и глядел вокруг недовольно и сердито. Он ничего не сказал Святополку. Чего впустую гадать? Сколько еще воды утечет, пока наступит зима! Там будет видно. Нынче же воеводе доставало иных забот, кроме как впусте сокрушаться о том, что еще даже не случилось! Оставив княжича, он направился в одну из дальних изб, потолковать с поселившимися там кметями. Самые младые по зимам из всей дружины, меньше всего они станут упрямиться, коли попросить их отправиться в далекую Степь.
Святополк же, поглядев в спину своему воеводе, поднялся на самую верхушку холма, в избу, в которой жил один. Нашарив в сенях полупустой ковш с водой, княжич скривился. Как тут не пожалеть, что не взяли с собой никого из теремных девок да отроков безусых. Но, коли так судить, добрую часть терема стоило с собой увезти. Потому приходилось справляться самому.
