Что твой муж, будь он позабыт Перуном, убил моего любого! Рогнеда даже не кричала уже. Она верещала подбитой птицей, запинаясь и путаясь в словах. Горькие, горячие слезы брызнули у нее из глаз, и она свирепо смахивала их с алеющих румянцем щек. Звениславу обожгло исходящей от нее злобой, и она крепко зажмурилась. Так вот в чем дело. В воздухе все еще звенели отголоски проклятий в сторону Ярослава, и она знала, что принесет Богам великие дары, чтобы они и крохи внимания своего не обратили на слова глупой девки.
— Замолчи сейчас же, слышишь? Замолчи! — Звенислава шагнула к Рогнеде, ловя за запястья и заставляя посмотреть на себя. — Ты собой не володеешь! Я не стану ничего говорить Ярославу, но коли ты хоть раз еще скажешь против него что-то дурное, что-то злое, клянусь тебе, я… — Ты меня не испужаешь! — Рогнеда оттолкнула ее, вырвала руки и скрестила их на груди. — Говори своему князю, что любо! Мне нет дела. Фыркнув напоследок, она резко развернулась, едва не хлестнув длинной косой Звениславу по лицу, и отошла в угол горницы, к лавке.
Так и замерла там, стоя к княгине спиной — напряженная и взвинченная, словно тугая тетива. Между ней и сестрой на полу валялись обломки венца и височных колец. Кровь бросилась Звениславе в лицо. Отродясь она ни на кого не злилась и голоса не повышала. Воспитывали ее кроткой и послушной, таковой она и стала. Глядя же нынче на Рогнеду, впервые захотела она ударить другого человека.
Отхлестать по щекам, встряхнуть хорошенько, заставить опустить в пол взгляд бесстыжих глаз. — Неблагодарная ты, — промолвила она горько. — Ты Ярослава осрамила тогда — он тебя и пальцем не тронул. А мог бы от дядьки Некраса виру потребовать! Тебя мог побить! За такое-то поношение и осмеяние. Меня вместо тебя как корову на торгу отдали, ему в откуп! Даже ни о чем не спросив! И я повиновалась. Молча и беспрекословно сделала так, как велел старший в роду! И я благодарю всех богов, что Ярослав был со мной добр.
А мог бы и зло, на тебя затаенное, на мне вымещать… Уязвленная, Рогнеда резко крутанулась на месте, но Звенислава повелительно вскинула руку: молчи! — Сама с Ладимиром спуталась, меня во все это втянула. Я тоже, дура, хороша! Потакала тебе, подсобляла! И убил его не Ярослав, а наш воевода Храбр по приказу дядьки Некраса.
