Пляска в степи

Подумала, что помстилось, что в ожидании тронулась рассудком, вот и кажется теперь всякое.

— Иштар! — снова позвал он, и она почувствовала, как быстро-быстро забилось сердце.

Она уже подскочила на ноги, когда веревка, за которую она была привязана, натянулась. Кто-то дернул ее с той стороны палатки, и Иштар рухнула на землю словно подкошенная. Волоком она проехала по шкуре, отчаянно пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, и врезалась в полог палатки, который натянулся так, что заскрипели удерживающие его палки.

Но сила, с которой ее тянули, была велика, и в конце концов Иштар невольно снесла палатку и оказалась снаружи. Там она увидела, что стражник с ее веревкой в руках вскакивает на коня.

Она громко, на разрыв закричала и беспорядочно зашарила вокруг руками, ища нож, меч, наконечник копья — что угодно, чтобы перерубить веревку. Удерживающий ее хазарин обернулся на мгновение, и по его лицу расползлась презрительная гримаса. А затем он ударил пятками коня, и Иштар, крик которой так и застыл в воздухе, прикрыла глаза, приготовившись к неминуемой смерти.

Ей навстречу летела земля из-под лошадиных копыт, проносились справа и слева палатки и перекошенные от ужаса лица мертвых воинов. Поначалу лошадь стражника шла медленно, но с каждым шагом она все набирала и набирала ход, и Иштар ощущала, как истончается, рвется на спине плотный кафтан, который она надела. Ногу, за которую цеплялась веревка, она и вовсе уже не чувствовала — из-за боли казалось, что ее уже оторвали.

Все закончилось так резко, что она и опомниться не успела. Со свистом стрела перерубила веревку, и на мгновение Иштар повисла на тоненьком волоске. Но с глухим звуком лопнул и он, и вторая стрела Барсбека настигла стражника. Застонав, тот свалился с коня, словно мешок, и к моменту, как коснулся земли, был уже мертв. Стрела с наконечником-полумесяцем перерезала ему горло, и он захлебнулся собственной кровью.

Прямо над Иштар раскинулось бесконечное, необъятное небо. Она не могла пошевелиться.

Только чувствовала, как бегут и бегут по щекам слезы, пока не увидела склонившегося над нею Барсбека. До своего последнего дня не забудет она ужас на его лице, когда он посмотрел на нее. И тотчас дикий, первобытный страх сменился небывалым облегчением. Барсбек рухнул рядом с ней на колени, обнял за плечи и прижал к своей груди, качая, словно дитя.

Вокруг стояла пронзительная тишина, нарушаемая лишь несвязным бормотанием мужчины.