Она сбрасывает, – вздохнул отец. – Уйдет она от меня. Столько лет прожили, красавицу вон какую вырастили – и на тебе. Что-то тут нечисто. Вот помяни мое слово.
Мне стало грустно. Неужели они все-таки разведутся? А что, молодые еще, известные, найдут себе пары, а их дочь так и будет куковать одна. И почему я такая у них получилась? Маман тонкая, как веточка, даже в свои сорок пять выглядит, как девочка. Отец – атлет, косая сажень в плечах. А мне повезло – я похожа на бабушку Остроумову.
Домой я решила добираться на автобусе, потому что весь мой бюджет содрал с меня противный таксист.
Ну и что. Автобус и автобус. Мешал только алкаш, который еще в начале пути упал в проходе и захрапел, воняя как взбесившийся скунс, да болтливая старушка, норовившая поставить мне на колени непонятно как сохранившуюся авоську, полную живой шевелившейся рыбы. Но я посмотрела на нее фирменным бабулиным взглядом, и несчастная, бодро перескочив через алкаша, скрылась в задней части гремящего авточудовища.
Так что остаток пути я провела в относительном комфорте.
И вот скажите, почему мне всегда больше всех надо? И ведь почти дошла уже до дома, когда услышала тихий писк в мусорных баках. Нет бы мимо пройти, а я вооружилась корягой и начала шурудить в мусоре.
– Слушай, тут Вовика территория. Побьют.
Ну конечно, Лелик нарисовался. Он все время трется во дворе, в надежде сшибить пару сотен. Как же я без него?
– Ну так постой на стреме, – ощерилась я, уже перекидывая ногу через верх бака.
Твою мать, ну вот зачем мне это?
– Не, Юль, я с Вованом не буду связываться, – заблеял трус, кстати сказать, не раз битый выше названным помойщиком за посягательство на его имущество. – Он мне еще в прошлый раз последнее предупреждение сделал, когда я тот поясок для тебя достал.
О боже. Я секонд-хенды по кривой обхожу, а к матери на суаре заявилась в пояске из помойки! Нет, что-то нужно делать с этой жизнью, определенно.
А писк все усиливался, и я с утроенной силой копалась в отбросах, пока, наконец, не наткнулась на плотно завязанный шевелившийся пакет.
Господи, пусть это не крыса будет!
– Хороший, – одобрил Лелик, рассматривая мелкого, белоснежного котенка на моей ладони. Голова несчастного была пробита, и из нее тонкой струйкой текла кровь. – Себе возьмешь?
– Ну а куда его? – вздохнула и засеменила к подъезду, надеясь, что никто не увидит меня в таком виде.
