Люся в это время чистила харю дружку Гороха, отрабатывая на нем удары, которые, как мне кажется, могли бы скопытить амазонского носорога влегкую. Даже не пришлось бы стрелять. Один Люсин хук – и гаплык зверюшке. Один из друзей изодранного мною мачо уже отдыхал в сторонке, закатив ясны очи в черепную коробку и разглядывая свой лишенный извилин мозг.
– Эй, вы чего? Мы так не договаривались, – пыхтела Люся, активно работая полными руками.
Ее жертва, уже не подающая признаков жизни, выглядела как кусок бездрожжевого теста, которое Люсинда месила
– Мужик, сними с меня эту кобылу! – взревел Горох, обращаясь к контуженому Завьялову, похожему сейчас на героя боевика: рубаха разодрана и покрыта пятнами запекшейся крови, губа разбита, под глазом растет и наливается красивой синевой огромный бланш.
Красавец! Ну чисто мачо мен!
– За кобылу ответишь! – выкрикнула я, полоснув последним уцелевшим ногтем по его физиономии. Целила в глаз, но меткостью я никогда не отличалась.
– Все, ухайдакали гавриков, – констатировала Люся, разглядывая лежащих на земле бок о бок, похожих на кильки в банки, полудурков.
– А я тебе говорила, что мужики будут штабелем ложиться к твоим ногам. Неясно только, чего они драться полезли. Я велела только припугнуть. Но, видимо, Масик мой решил, что этого будет мало.
– Так это все твоих рук дело? – зашипела я. – Какого хрена ты творишь?
– Тихо, Завьялов услышит, а это нам не с руки, – зашептала чокнутая фея, – я как рассудила: увидит твой прынц, что тебя хотят трахнуть неестественно и без согласия, и взыграет в нем ретивое.
Ну а потом ты его отблагодаришь «Ах, вы такой сильный и храбрый, потому дозволяю вам, о мой рыцарь, содрать с меня распрекрасные мои фирменные трусы и принять мое горячее мерси, и все такое».
– Я тебя убью, – взвыла я, не сводя глаз с лежащего рядом с Горохом Завьялова, начинавшего подавать признаки сознания.
Ну да, ему тоже от меня прилетело. Случайно. Я просто не удержалась на вопящем Горохе и, как камень, выпущенный из пращи, сбила своей тушкой бедолагу начальника, который, тихо охнув, приложился головой о бордюр и затих, болезный.
– Опа, а это еще как это? – растерянно спросила Люсьен, глядя куда-то мне за плечо. Я обернулась и увидела паркующуюся у ресторана машину неприметного серого цвета, из которой высыпало пять похожих друг на друга, словно горошины из одного стручка, низколобых парней, смахивающих на боровов со свинофермы.
