Я, значит, ее пропихнула в это чертово издательство, потому что в этом чертовом городе нет работы для чертовых филологов, а она уво-о-оли-и-ила-а-ась! – проревела мамуля и схватилась за телефон.
Я заметалась взглядом по кухне, справедливо полагая, что Катька будет гулять до упора, пока на сто процентов не убедится, что моя родительница покинула апартаменты и скрылась в заоблачных далях, а это значит, что подмоги ждать мне не от кого. Кстати сказать, как это ни странно, Люся сегодня ни разу не позвонила. А это реально какой-то вопиющий нонсенс.
Обычно она начинает трезвонить с пяти утра, и попробуй только не ответь – появится на пороге спустя десять минут и вынесет дверь, а потом и мозг.
– Да ты что?! Неужели исчез?! – задохнулась мама, а я напрягла слух. – Прям вчера, после моего суаре. Кошмар, Аида, как ты? Я сейчас приеду, – пообещала мама и, не дослушав стенаний своей лютой подружки, отключилась и приняла низкий старт. – Ты представляешь, – частила она, напяливая офигенно красивые сапожки, которые я бы не надела даже под Люсиными пытками, – Захар пропал.
Аида в шоке, невеста его вообще в истерике. Второй день ни слуху, ни духу. Поеду к Аидке, пойдем с ней заявление в милицию подавать. А то мало ли что. Человек богатый, вдруг его похитили и выкуп потребуют? – блестела накрашенными глазами мамуля.
Конечно, такое приключение для нее.
– Мам, да ты чего? Как пропал? – обмерла я, а потом еще больше испугалась.
Блин, неужели его Люся похитила, как и своего мужа? А что, с нее станется. Я с трудом дождалась, когда за родительницей захлопнется дверь, и дрожащей рукой набрала номер Феи.
– Офигела, да?! – дружелюбно откликнулась Люся с пятнадцатого гудка, когда я в отчаянии начала рыться в справочнике, надеясь отыскать ее адрес. – Я так-то сплю.
– Где Завьялов?! – проорала я так, что подавилась собственной слюной и закашлялась. – Говори, куда ты его дела!
– Юль, ты чего, с глузду съехала?! – в голосе Люси впервые я услышала оправдательные интонации. – Я дома спала, под бочком у любимого.
Подустала я чего-то вашим делом заниматься, решила дать себе сегодня выходной. И то не слава богу. Что случилось-то, объясни!
Я, захлебываясь словами, выложила все, что знала, под Люсиндино напряженное сопение и на последнем слове зарыдала, осознав, что если моя фея тут не причем, то случилось что-то страшное, и из ряда вон выходящее.
– Но и чего ты теперь сопли льешь? – хохотнула подруга, заставив меня икнуть и успокоиться. Столько уверенности было в ее голосе.
