Первый раунд, можно сказать, остался за ней, пусть и с минимальным перевесом. Не оскорбили, морсом в лицо не плеснули. Расходятся себе, тихонько переговариваясь. Стоило так нервничать?
Пашка издалека дернул рукой, как будто тугой рубильник рванул, – одобрил, как она держалась. Потом расплылся в отрешенной улыбке – Тыря почувствовала, что дорогой друг освободился, и потребовала внимания. Олю же милостиво отпустили – раз надо ей к напарнику Свапа, то пусть. Двуногого вожака Тыря почитала.
Глава 21
Хроники спокойных дней
Все заканчивается, спокойные времена тоже"
"Лавэ Раим Шенол был удивлен.
Его теперь уже официально представленная помощница так глубоко задумалась, что не услышала вопрос. Дважды, между прочим, заданный. Более того, она уже добрую минуту не обращала на сидящего напротив шефа никакого внимания. Да она его в упор не видела! Мяла вилкой остывший гарнир и пялилась на грани бокала, как будто ждала, что вода в нем вот-вот превратится в вино.
Самое обидное, что амулет – эта грубая серебряная поделка – мешал лавэ с прежней легкостью проникать в Ольгины мысли.
Это ко всем неудобствам, которые причиняла ее манера думать на родном языке. Качественный амулет получился, немного погордился Раим своей редкой удачей. Даже удивительно, что все еще действует, и так достойно – ни много ни мало автору-изготовителю мешает. Теперь вопрос, как заставить Ольгу его снять. Впрочем, можно потерпеть и поприжать свое любопытство. Рано или поздно свойства артефакта ослабнут и серьга превратится в странное украшение странной женщины.
Да уж, странная.
На довольно едкую подначку Раима Оля ответила мягкой улыбкой:
– Да со мной всегда так. Настраиваешься на ужас какой-нибудь. Экзамен, собеседование или визит вздорного заказчика. Нервничаешь до полуобморока, готовишься морально, а проходит все вполне сносно. И наоборот – когда кажется, что проблема чепуховая. А потом ради результата на такие немереные затраты сил и нервов идти приходится, что ой! – И начала с аппетитом есть мясо, заедая былой стресс.
Так они и жевали молча и не маятно, пока лавэ не заметил, что помощница глубочайшим образом задумалась. Только неосознанно растирала вилкой гарнир.
– Ольга, очнитесь. – Лавэ хотелось потрепать помощницу по руке, но побоялся ее напугать. Вилка замерла. Раим чувствовал, как трудно Ольге вынырнуть из стремнины мыслей и вернуться в здесь и сейчас. Наконец, взор ее сфокусировался на нем.
– Прошу прощения, господин лавэ. Задумалась.
