Дома. С семьей. В привычном комфорте. А не эта ваша... – она сглотнула ругательство, – не это прозябание.
– Но вы же согласились! Вы согласились на переселение! Ни один ходок не потащит переселенца без магического договора. Вам наверняка пообещали здоровье, молодость и, возможно, даже детей.
– Детей?
Ольга побледнела. Ледяной иголкой пробило – доченька. Анечка! Деточка, воспоминания о которой ей так милостиво и так жестоко подтерли.
– У вас была дочь? – изумился таинственный гость. Его, как и Раима, слегка контузило эхом лютой материнской тоски, и оба мага, не сговариваясь, одарили Ольгу успокоительным.
Его величество стряхнул с пальцев привычное плетение, которым на тренировках без ограничений усмирял не в меру раздухарившихся бойцов. Очень сильное, но короткого действия. Ровно такое, чтобы идиот, впавший в ярость, отрезвел. Эрик не Ольге хотел помочь, свой душевный покой оберегал – забористые женские эмоции разъедали корку его эмпатических щитов как кислота. А Раим защищал Ольгу – его воздействие было сродни обезболиванию.
– Да, у меня есть дочь, – безэмоционально, как робот-автоответчик, подтвердила землянка. – Там. Дома.
– Там не считается, – отмахнулся черный.
– Это вы все не считаетесь, – все так же отрешенно произнесла Ольга, уставившись на свой стакан. – Это вы все – темный бред и гнусная шутка. Подленький поганенький мирок.
Раим был поражен. Поражен и даже оскорблен неприязнью, которую Ольга не смогла контролировать под успокоительным. Ее неприятие нынешнего существования Раим почему-то принял на свой счет.
– Но вы же сами согласились на переселение! – продолжал настаивать черный.
– А я согласилась? – совершенно искренне удивилась Ольга. – Я, ваше превеликое магичество Эрэл, этого не помню!"
"Раим усмехнулся. Эмоции эмоциями, а интуиция его помощницы не дремлет. Чует чуйка, что гостя надо как-то титуловать.
– Вот Павел помнит, – чувства возвращались к Оле все активнее, – и Серафима помнит. Докажите мне, что это было информированное и полностью осознанное согласие, и я оближу ваши сапоги! Задурили голову на пороге смерти, приволокли и выбросили как хлам.
Зачем, спрашивается?
– А вам не разъясняли?
– Не соблаговолили. – Оля решительно налила всем еще. – Ваше здоровье! – выпила в один мах, не дожидаясь сотрапезников, и стукнула пустым стаканом. – Не соблаговолили объяснить. Ни Павлу, ни Серафиме.
– Мы считаем, что переселенцы должны сами искать свое место в мире. – Эрик выпил и подивился трезвости Ольги, ведь даже не закусила.
