Если бы ты не объявился нынче, то мы бы встретились в столице через два дня, и я бы тебе показал, что смог. – Раим легонько постучал себя по виску, давая понять, что подарил бы другу десяток-другой мыслеобразов. – Теперь ты можешь понаблюдать воочию.
– Полагаю, ваше любопытство, Эрэл, как-то связано с нашей нгурулой? – Сделать вид, что не заметила оговорки с именем, Оле показалось правильным. – Это Тыря, прошу любить и жаловать.
– Я, – недовеличество вполне успешно подавил вспышку гнева, – признаться, не верил, что женщина может быть наездником.
– Эрик сел на место и с любопытством первооткрывателя наблюдал за щеной и собутыльницей.
– Что вы! Какая из меня наездница! – Оля сосредоточенно поглаживала иголки, стараясь не уколоться. – Наездник у нас Павел, а я тут абсолютно случайно затесалась. Люблю я эту шкодливую козявку. – Она повернулась к собеседнику и заметила на столе свою защитку.
Эрик демонстративно накрыл серьгу ладонью.
«Это насилие!» – мысленно выкрикнула Ольга – от гнева у нее перехватило голос.
Эрик не внял. Хуже того – ухмыльнулся Оле в лицо. А что она может, эта глупая иномирянка? Драться с ним станет?
Алые глаза нгурулы полыхнули оранжевым… Выскочил бивень. Тыря дернулась, чуть осела и разом вздыбилась на задние лапы – стол помешал атаковать.
Эрик отпрянул вместе с креслом – мелкая засранка увеличилась в размерах!
Окрик Раима: «Туря, фу!» – совпал с рывком Оли. Нгурула на дыбах была выше, поэтому ничего ей не оставалось, как повиснуть на колючей шее, не обращая внимания на встопорщенные иглы.
Тыря рухнула на все четыре, а вместе с ней и Оля – на колени. Хорошо, что спину о стол не ободрала – Тыря позаботилась, осадив назад.
В виварии взвыл Пран, потревоженный испугом своего наездника. Ему вторил проснувшийся Свап – щены рядом не было, но он чувствовал ее испуг и ярость.
Раим кинулся к помощнице, напевая свое волшебно-усмирительное «нгурули-нгурули» и попутно транслируя Свапу – малышка с ним и под контролем.
"
"– Ру-улли-тр-тр-тр, – плакала щена, пытаясь дотянуться до израненных рук опекунши, но ей мешал бивень. Сухо всхлипывала Ольга, заново переживая произошедшее и остро жалея нгурулов – она слышала их всех.
Раим помог ей подняться и сесть в кресло. Щена тут же пристроила голову ей на колени и тихонько тарахтела, утешая и выпрашивая утешение. Боли Оля пока не почувствовала, но истерзанные кружева рукавов – рваные, в мелких пятнышках крови – ее доконали.
